Неизвестная война. Правда о Первой мировой. Часть 1
Шрифт:
На собрании в Вене было решено послать в Инсбрук 30 итальянцев, чтобы выразить солидарность товарищам. А в Инсбруке итальянские студенты собирались устроить вечер встречи с профессорами в «старом городе» – центре тирольской столицы. Это стало завязкой инсбрукской трагедии.
Итальянцы отправились к центру города, громко распевая боевые песни. Вечером в отеле «Белый Крест» состоялся праздничный сбор студентов и преподавателей, организованный Баттисти. Хозяева гостиницы не были предупреждены о собрании и банкете. Количество итальянцев росло, на улицах звучали смех и пение хором. После этого 22 депутата и преподаватели покинули комнату. Атмосфера сразу приобрела националистический характер. Послышались призывы «Долой Австрию», «Немецкие свиньи», «Да здравствует Италия» [55] .
55
Michael Gehler. Il contesto politico della monarchia asburgica nel 1904… P. 26.
Вначале 11-го ночи итальянцы, к которым присоединились венские собратья с вечернего поезда, выражали восторг по случаю победы над австрийской бюрократической машиной.
К 10 вечера на площади, отделяющей новый город от старого, начали собираться немецкие жители Инсбрука, они продвигались к отелю Zur Goldene Rose [56] . Это создало давку: проход к ратуше и особняку «Золотая крыша» от центральной улицы города очень узкий. Полиции едва удалось оттеснить толпу от гостиницы и отогнать ее в начало улицы Марии-Терезии, чтобы предотвратить штурм помещения, где собрались студенты и члены ирредентистских обществ.
56
«У Золотой Розы» («Zur Goldene Rose») – один из старейших отелей города, впервые упоминается в 1329 году, расположен на углу улицы Герцога Фридриха и Штифтгассе.
В половине 11-го ночи 140 участников встречи хотели покинуть «Белый Крест», некоторым профессорам и гостям удалось уйти. Но итальянским студентам преградили путь около 70 человек немцев. Посыпались взаимные оскорбления. Немцы вытащили камни, итальянцы вооружились палками.
Полицейские попытались вступить с ними в переговоры.
Накопившиеся эмоции проявлялись лишь в устной форме, но вдруг кто-то крикнул: «У одного из итальянцев пистолет!» Начальник охраны вызвал Баттисти с требованием сдать оружие. Тот ответил: «Ни у кого нет оружия, дайте нам пройти!»
Без четверти 11 полиция продолжала вести переговоры с Чезаре Баттисти, и он обещал увести итальянцев, если им освободят левую сторону улицы Герцога Фридриха. Однако в это время со стороны отеля «У Золотой Розы» послышались выстрелы. Некоторые итальянские студенты, стоявшие на углу, не выдержав эмоционального напряжения, попытались прорвать заслон, выхватили оружие и начали стрелять по немецким демонстрантам. Около десятка человек оказались травмированы и ранены.
От выстрелов итальянцев пострадали и гражданские лица. Учитель физкультуры местной школы был ранен в руку, железнодорожник Энгельбрехт – в низ живота. Студенту философского факультета Венского университета пуля срикошетила в голову.
Толпа кинулась на итальянцев, в ход пошли палки, и началась сумятица. 14 итальянских студентов и некоторые полицейские получили сильные ушибы. Полиция оттеснила итальянцев, размахивавших револьверами, разоружила их и втолкнула в ресторан, заняв позицию между демонстрантами и входной дверью. Часть итальянцев укрылась в здании башни. Пострадавшие были доставлены в мэрию, где развернулся экстренный пункт скорой помощи.
В половине 12-го ночи в окна отеля «Белый Крест» летели камни, а у полиции появилась новая проблема: толпа разделилась на две части – одна осталась на улице, а вторая устроила дежурство в фойе гостиницы, где забаррикадировались итальянцы.
В это время в кабинете военного советника фон Рунгга совещались бургомистр Грайль и имперский советник Лихтентурм. Вопрос стоял о введении в город армейских частей.
«Я не могу на это согласиться, – твердил бургомистр. – Военное присутствие вызовет еще большее раздражение в городе и брожение в умах!»
«Ну так делайте что-нибудь! – бросил с досадой Лихтентурм. – Здесь вам легко приводить доводы и контрдоводы. Пойдите и попробуйте их уговорить, чтобы они разошлись. Это же ваш город, в конце концов».
Вошел взвинченный губернатор Тироля полковник Шварценау, сказал с порога:
«Почему до сих пор нет военных? В ратуше заперты итальянцы. Там всего два наряда полиции. На улице две тысячи человек. Осада начнется с минуты на минуту. Чего вы ждете?»
После безуспешных попыток Грайля успокоить толпу в город был введен 14 батальон кайзеровских стрелков.
Было почти 2 часа ночи. Стрелки, вооруженные штыками, продвигались к площади перед улицей Герцога Фридриха. Перед ними стояла задача освободить центр города и прилегающие к нему улицы от демонстрантов. Когда военные подошли к площади, офицер полиции вновь обратился к толпе с призывом разойтись, но в ответ раздались угрожающие выкрики. Тогда войско приступило к зачистке улиц [57] .
57
Michael Gehler. Il contesto politico della monarchia asburgica nel 1904…, P. 29.
Военные заняли все переулки и в два часа ночи были уже рядом с отелем «Золотая Роза». Внутри слышался топот ног, окно было разбито. Отряды рассредоточились по переулкам, отходящим от собора. Некоторые зашли в аркаду «Золотой Розы» из переулка Штифтгассе.
В это время художник Август Пеццеи, иллюстратор сатирического листка Der Scherer, собиравшийся делать зарисовки происходящих событий, находился в аркаде отеля «У Золотой Розы». Незадолго до этого его узнал служащий городского собрания Гуршнер. Он подумал, что художнику опасно находиться здесь в такой момент, и хотел подойти к Пеццеи, но его оттеснили к площади.
Как свидетельствовали очевидцы, стрелки подошли к дверям ресторана, и вдруг один из них увидел человека с блокнотом. У художника была немецкая внешность: голубые глаза и русые волосы. Он прислонился к двери и что-то набрасывал в блокноте. Стрелков, вышедших из переулка, он не видел.
Август Пеццеи не был ни немцем, ни итальянцем. Он был ладином. Ладины – маленький этнос, проживающий на альпийских территориях. Немцы всегда относились к ним с братской нежностью, а художник принадлежал к австрийской творческой элите, поэтому в Инсбруке его любили. Эрцгерцог Ойген Габсбург купил на выставке художника 6 полотен. Картины Пеццеи были в частных собраниях заместителей бургомистра, у губернатора Вильтена, депутатов и профессоров. Пеццеи был не просто модным художником. Он был исключительно одарен. Его картины и сейчас поражают чувственностью, оригинальностью, философской насыщенностью.
В центр города он пришел со своей собакой, черным ретривером: очевидно, никак не предполагал, что события примут столь жесткий оборот.
Стрелком, который увидел художника, был Луиджи Минотти, итальянец из Борго. Минотти долю секунды смотрел на человека перед собой, а потом, когда художник отвернулся и сделал два шага в сторону площади, вдруг бросился на него с криком: «Ostia, avanti porci tedeschi!» [58] – и вонзил штык ему в спину.
Никто не понял, что произошло. Август Пеццеи обернулся и широко открытыми глазами с удивлением смотрел на убийцу, успевшего выдернуть окровавленный штык. Потом художник упал рядом с входом в отель. Минотти с его штыком оттеснили назад. Ретривер то присаживался рядом с телом хозяина, то принимался метаться, глядя на арку. К художнику бросились те, кто оказался рядом, раздались крики: «Врача! Человека ранили!» Люди расступились, пропустив бледного, как смерть, бургомистра.
58
«Во славу божью! Смерть немецким тварям!» (итал.)
«Врач здесь, – сказал Грайль и, повернувшись назад, закричал в сторону улицы: – Да где врач?! Долго ждать?»
Он наклонился к раненому и шептал что-то ободряющее. Появился врач в сопровождении вице-мэра Эрлера.
«Господи всеблагой! Это же Пеццеи!» – произнес Эрлер в ужасе.
Врач наклонился к художнику, взял за руку, но тут же отодвинулся и покачал головой с каменным лицом.
«Бесполезно. Ничего нельзя сделать».
«Не может быть! – закричал Эрлер. – Он просто ранен! Надо перенести его отсюда».