Чтение онлайн

«О Аллах, — в отчаянии помыслил он. — На этот раз я погиб окончательно…»

Собачонка, улепетывая от стаи, несла его в зубах довольно осторожно, Синдбад мог даже поворачиваться между ее зубами, но каждая его попытка высвободиться приводила лишь к тому, что зубы собачонки сжимались еще крепче. В конце концов, стиснутый зубами, Синдбад оставил попытки вырваться, закрыл глаза и, творя молитвы, смиренно начал ждать смерти. Лай преследователей с каждой минутой приближался, вскоре псы настигли беглянку, вожак вцепился зубами ей в шею, та вынуждена была выпустить из пасти добычу и коротышка Синдбад кубарем покатился по земле. И тут вдруг раздался громкий крик, брошенная суковатая палка угодила прямо в клубок сцепившихся собак. Какой-то человек отогнал псов от собачонки, унесшей Синдбада, подошел к ней и погладил ее по загривку. Голодные псы, огрызаясь, ходили поодаль, но к человеку с палкой и его собаке приблизиться не смели.

Он поднял Синдбада с земли, положил себе на ладонь и с изумлением принялся разглядывать его. Старик, подобравший Синдбада, когда-то был фокусником и акробатом, а теперь бродил по городам и селениям островами зарабатывая на жизнь попрошайничеством и игрой на дудке. Кормиться ему помогала ручная собачонка, которую он обучил воровству. То здесь, то там она крала у людей лепешки, рыбу или кости с остатками мяса и приносила добычу старику, получая от него за это кусочек сахару, который она обожала.

Старый мошенник тотчас смекнул, какой сказочный подарок послала ему судьба. Он показал Синдбаду несколько фигур местного танца и сыграл на дудке; Синдбад повторил танец. Старик удовлетворенно кивнул и кинул ему с полдюжины хлебных крошек.

На следующий день, едва забрезжило солнце, старик уселся на базарной площади и, поставив перед собой широкое блюдо с плоским дном, выпустил на него Синдбада. Затем он заиграл на дудке, а Синдбад заплясал.

Очень скоро вокруг них собралась толпа. Народ шумел, смеялся, десятки пальцев со всех сторон показывали на маленького пляшущего человечка. Восхищенные зрители насыпали старику полный подол медяков. В тот день старый фокусник впервые за много лет наелся досыта. Он лег спать под развесистым древом на окраине поселка, оставив присматриветь за Синдбадом свою собачонку. А уж та следила за ним в оба! Синдбад несколько раз пытался бежать, скрыться в травяных зарослях, но собачонка каждый раз с лаем вскакивала и ловила его, а просыпавшийся фокусник награждал неудавшегося беглеца ударами маленькой, под стать Синдбаду, плетки.

На другой день старик отправился в соседнее селение, и Синдбад вновь танцевал под звуки его дудки. К вечеру Синдбад выбился из сил, но жадный до денег фокусник, тайком от публики, стегал его плеткой и колол иглой, заставляя танцевать, кувыркаться и прыгать на потеху толпе. Мучения продолжались до позднего вечера, и лишь ночью старик оставил Синдбада в покое, поручив сторожить его своей собачонке. Так продолжалось много дней.

Синдбад постепенно свыкся с незавидной участью уличного фигляра и уже не делал попыток бежать, предоставив свою судьбу на милость Аллаха. В самом деле: куда он пойдет, если ему удастся скрыться от фокусника? У кого ему, жалкому лилипуту, искать защиты в чужой, незнакомой стране, языка которой он не знает? У него еще слишком свежи были в памяти клыкастые пасти громадных собак, чтоб он мог питать какие-то надежды на благополучный исход своего бегства. Хоть старик и обращался с ним, как с животным, ио все же давал защиту и кров. И Синдбаду ничего не оставалось, как, тая в душе обиду, продолжать собирать для него медяки от простодушных зевак.

Однажды, ближе к вечеру, когда старик сидел на рыночной площади какого-то селения и играл на дудке, заставляя изможденного Синдбада плясать из последних сил, к нему приблизились три человека с козлиными бородками, стоящими торчком на их заостренных и бледных до синевы лицах. Старик, едва взглянув на них, вскрикнул от страха и выронил дудку. Синдбад, увидев этих диковинных зрителей, прекратил танец и попятился. Было отчего прийти в ужас: у одного из незнакомцев был всего только один глаз — над переносицей, а у другого — сразу три. И хотя третий был двуглазый, но он походил на своих спутников лицом и повадкой и казался их родным братом.

Старик оторопел и что-то жалобно забормотал. Странные незнакомцы, похоже, не слушали его; взгляды их были устремлены на коротышку Синдбада. Один из них — двуглазый — что-то резко и отрывисто проговорил каркающим голосом и кинул старику золотую монету. Тот поймал ее на лету и стал униженно кланяться. Незнакомцы удалились, а спустя минуту над стариком и Синдбадом закружились три вороны, которые время от времени перекаркивались друг с другом. Фокусник устроился на ночь под эбеновым деревом, и ни он, ни Синдбад не заметили, как в ветвях того же дерева затаились вороны.

Когда сгустилась ночь и старик заснул, три черные птицы, беззвучно взмахивая крыльями, подлетели к Синдбаду, одна из них клювом схватил его за ворот халата и подняла в воздух. Синдбад закричал в ужасе, громко залаяла собачонка; старик вскочил, схватил палку и недоуменно заозирался: вокруг никого не было, а человечка и след простыл! Собака бестолково металась и как будто лаяла на луну. Три вороны с Синдбадом растворились в ночном мраке, и старик, не найдя нигде своего пленника, со злости сильно отколотил собачонку.

Вороны отнесли Синдбада на уединенную лесную поляну и здесь вновь обратились в трех колдунов — Одноглазого, Двуглазого и Трехглазого. Некоторое время они тараторили между собой на каком-то непонятном Синдбаду языке, потом Двуглазый выпрямился и, взмахнув руками, произнес заклинание. Тотчас над ним в ночном воздухе соткались какие-то белые буквы. Показывая на них пальцем, колдун принялся нараспев читать возникающие слова. Два других колдуна чутко внимали ему и время от времени переводили взгляды с букв на похищенного ими человечка. На последнем слове Двуглазый вскрикнул и перевел палец с букв на Синдбада. Колдуны разом кивнули головами, а затем один из них сорвал с пальмы широкий лист и посадил на него путешественника. Тут колдуны вновь обратились в ворон, схватили клювами лист с Синдбадом и понесли над лесом. Синдбад, замирая, держался за лист обеими руками и со страхом поглядывал вниз, где в головокружительной бездне проплывали леса, реки и города.

Вскоре остров остался позади и вороны полетели над океаном. Ветер свистел в ушах Синдбада — с такой скоростью мчали его чудесные птицы! Ни одна ворона не смогла бы лететь так стремительно, но Синдбад уже давно понял, что эти вороны — волшебные, и что Аллах посылает ему новое, может быть самое главное испытание. Перелетев океан, вороны помчались над лесами, горами, озерами и пустынями и под вечер четвертого дня полета опустились у входа в большую пещеру, которая служила им жилищем. Тут птицы обернулись в людей и усталый Синдбад получил наконец возможность отдохнуть. Когда он проснулся, Двуглазый прочел над ним заклинание, после чего обратился к нему на языке, который не был ни арабским, ни персидским, ни турецким, но который Синдбад понимал так же хорошо, как родной.

— О Синдбад, пришелец из далекого города Багдада, — сказал колдун. — Мы, три чародея, избавили тебя от рабства у злого факира, вынуждавшего тебя целыми днями плясать на потеху толпе. Мы рады будем оказать тебе и другие услуги, если ты, в свою очередь, поможешь и нам.

— О колдуны, — сказал изумленный и испуганный Синдбад, — откуда вы знаете мое имя и на каком языке говорите со мной? И чем я, такой маленький и бессильный, заслужил внимание трех могущественных чародеев?

Над ним наклонился Одноглазый и сказал:

— Наш Двуглазый брат умеет читать в Великой Книге Небес, чьи строки витают в воздухе и становятся видимыми только после произнесения особого заклинания. Много лет мы искали способ получить волшебный Алмаз, которым владеет Однорогий ифрит, и наш брат постоянно вопрошал об этом Небесную Книгу, но лишь неделю назад она открыла нам имя того, кто сможет похитить Алмаз у Однорогого. Имя этого человека — Синдбад, он родом из Багдада. Открылось нам также, где искать его…

— Я должен похитить Алмаз у ифрита? — вскричал ошеломленный Синдбад. — Не ослышался ли я? Я, ничтожный, которого может с легкостью растерзать любая шелудивая собачонка, смогу тягаться с ифритом?.. Мой разум отказывается в это верить, о колдуны. Такой подвиг под силу лишь вам, великим чародеям!