Чтение онлайн

– Больно?! А мне, ты думаешь, не больно? Может быть, больнее, чем тебе. Ударил ты меня без ножа прямо в сердце. Ты… Ты, Сеня, вор!

– Прости… Товарищ подбил… – сквозь стоны ронял слова сын.

– Тише! Перестань стонать, услышать могут. Не стоишь ты, чтобы жалеть тебя, но ради твоей покойной матери спасу тебя… Тебя ведь ждут суд, тюрьма… Нет, не допущу!.. Ты сейчас что-то сказал о товарище. Где он?

– Там, наверху. Мы наняли квартиру…

– Там, вероятно, никого уже нет. Такие товарищи помощи не окажут, сейчас убегут. Однако скорей поднимайся и полезай назад, пока народ не проснулся. Когда придут, скажу, что помешал ворам и никого не видел. Вот, возьми деньги и уезжай из Петербурга. Потом когда-нибудь напишешь… Потом и я напишу… Время надо, чтобы я мог позабыть всё это. Ну, поднимайся же скорей!

С этими словами он приподнял сына. Тот едва держался на ногах, шатался, взялся было за верёвку и бессильно опустил руку.

– Ах ты, Господи! Вот грех какой! Надо же было мне так сильно хватить! Ну, садись, отдохни. Я сейчас устрою.

Петров схватил стол, поставил его против отверстия в потолке, влез на него и, подняв сына, поднёс к отверстию. С большим трудом протиснулся вверх Семён и, наконец, исчез. Отец стоял и ждал.

– Прости ещё раз, отец! Ухожу, – послышался слабый голос сына.

– Прощай.

Некоторое время отец продолжал ещё стоять на столе и напряжённо прислушиваться; потом как-то машинально слез со стола, провёл рукой по глазам, из которых катились слёзы, и вдруг с глухим рыданием повалился на пол.

Лето. Вечер. В одном из увеселительных садов за большим столом сидит группа студентов. Одни пьют чай, другие – пиво. Ведутся горячие споры и разговоры, заглушаемые оркестром.

До публики долетают лишь отдельные слова: президиум, платформа, всеобщая прямая, равная, тайная и т. п. Из толпы выделяется мужчина средних лет с большими рыжими усами в студенческой фуражке и, слегка пошатываясь, подходит к столу.

– Извините, коллеги, что, не будучи знакомым… – говорит он. – Позвольте присесть. Моя фамилия Пиф. Хотя и английская, но я лично русский человек. Я и выпил по-русски, с горя. Вообще, времена тяжёлые. Только и остаётся утешаться вином. У меня же ещё и частное, собственное горе. Жена сбежала. Извините за откровенность, но студент Пиф всегда откровенен. Душа нараспашку. Человек! Чаю… С чем? Конечно, с лимоном и коньяком! Только подавай не простой сиволдай, называемый когнаком, а настоящий финьшампань [23] . Понял?! Живо!

Потребовав чаю, Пиф замолчал и некоторое время сидел молча, нахмурив лоб; потом стал вставлять короткие замечания в возобновившийся общий разговор и под конец говорил уже со всеми как старый знакомый. Когда лакей подал ему стакан чая, бутылку коньяку и одну рюмку, он велел подать рюмки для всех. Студенты запротестовали, но рюмки были поставлены, и коньяк разлит. Сначала выпил сидевший рядом с Пифом, а потом как-то незаметно выпили и другие. Пока говорили и пили, Пиф успел съесть бифштекс. Когда был подан счёт, Пифа не оказалось. Он незаметно исчез. Студенты вытащили свои тощие кошельки и уплатили за бесцеремонного Пифа.

Прошло несколько дней. В квартиру одного из бывших в саду студентов явился незнакомый студент и спросил, дома ли жилец. Прислуга ответила, что студент ушёл на уроки и возвратится часа через два, не раньше. Пришедший заявил, что будет его ждать. Вышла квартирная хозяйка. Студент раскланялся.

– Позвольте познакомиться, – начал он, – я товарищ вашего жильца. Я его только что встретил. Он обещал возвратиться. Нам надо переговорить с ним. Он пошёл только сказать, что сегодня уроков давать не будет. Моя фамилия Пав. Вам это кажется странным? Видите ли, я хохол, и моя фамилия, собственно, Пава. Ну, сами посудите, какая же пава может быть с такими усами? Если бы я был женщиной, тогда, конечно, пава, а так как я мужчина, т. е. самец, значит, я Пав. Ха-ха-ха! Позвольте присесть. Да, лучше позвольте мне посидеть в его комнате. Он сейчас придёт.

Проводив в комнату жильца весёлого гостя и поговорив с ним несколько минут, хозяйка вышла из комнаты. Прошло около четверти часа. Гость заявил, что товарища, вероятно, задержали, и поэтому он написал ему письмо и ушёл.

Часа через два возвратился домой жилец. Встретившая его хозяйка сейчас же сказала, что товарищ его Пав долго ждал его и, не дождавшись, оставил письмо.

– Пав? Какой Пав! У меня такого товарища нет.

– Как нет? Он сказал, что встретился с вами и вы велели ему обождать, что вы сейчас же возвратитесь с урока.

– Я ни с кем не встречался и ни с кем не разговаривал. Странно…

Жилец быстро вошёл в свою комнату и бросился к письменному столу. Заметив полуоткрытый ящик, он выдвинул его и схватил свою записную книжку.

– Послушайте! – закричал он. – Кого вы впустили?! Он украл лежавшие в записной книжке тридцать рублей, которые я получил вчера за уроки. Кто это был?!

В это время его взгляд упал на лежавший на столе исписанный лист бумаги:

«Коллега! – писал неизвестный. – Вы, вероятно, ещё не забыли нашу встречу в саду? Благодарю, кстати, за угощенье, коньяк был чудесный. Бифштекс похвалить не могу. Напоминал подошву. Это, впрочем, в скобках. Приступаю к делу. Вы так тогда хорошо говорили, что ваши слова проникли мне в душу. Семя упало на добрую почву и, как вы сейчас убедитесь, если уже не убедились, принесло плоды. Чтобы доказать вам, что я вполне и сознательно понял вашу платформу, разберём её по пунктам.

Положение первое: прямая.

Я прямо отправился к вам, а не к кому-либо другому, и прямо, и откровенно рассказываю, что совершил, пользуясь вашим отсутствием.

Положение второе: всеобщая.

Всеобщее я понял так, как следует понимать всякому благонамеренному гражданину, а именно: всё общее. Поэтому, разумеется, вы не имеете никакого права пользоваться один имеющимися у вас деньгами. Лежавшие у вас в записной книжке тридцать рублей… Кстати, советую вам приобрести бумажник и на будущее время не оставлять деньги в незапертом ящике… Эти тридцать рублей, говорю, несомненно, на основании ваших же слов, общие. Поэтому я их и взял на общее дело.

Положение третье: тайная.

Чтобы быть последовательным и до конца осуществить вашу платформу, я деньги взял тайно.

Подписываюсь же явно: Пиф-Паф.

P.S. Не советую обращаться к полиции. Вы сами понимаете, что вам лучше быть подальше от неё. Если меня призовут, я сейчас же откровенно расскажу всё, что вы говорили и о платформах, и о багаже этих платформ. Вы ведь красненький! Ой, ой, ой, какой красненький! Молчите лучше!»

– Что пишет товарищ? Обещает возвратить деньги? – спросила хозяйка.

– Какой это товарищ? Это даже и не студент, а просто мазурик! Много теперь всякого сброда переодевается в студенческую форму и выдаёт себя за студентов… Приходится иногда слышать о разных некрасивых историях, проделываемых студентами. Поверьте, что в таких случаях виновниками бывали такие же, как и этот, переодетые хулиганы, а не студенты. Однако надо заявить полиции. Может быть, разыщут. Хотя этот подлец и грозит мне доносом, но я не боюсь. Ни к каким крайним партиям я не принадлежу.

Пиф-Паф полицией разыскан не был.