Чтение онлайн

Дневальный думал, что немцы не тронут лес, пролетят дальше. Но то ли выдали многочисленные следы колес на просеке, и на поляне, то ли самолет-разведчик раньше засек, куда свернула колонна, - бомбардировщики появились как раз над скоплением машин. От общего строя отвалила девятка "юнкерсов".

– Вставай! Воздух!
– бросился дневальный будить спящих, но никто и не пошевелился от его крика. Дневальный схватил за плечи Варюхина, приподнял, тряс его. Младший лейтенант с трудом отрывался от глухого сна.

– А? Куда!
– спрашивал он, вставая. Пошатывался, застегивая ремень. Что? Немцы?

– Сейчас бомбы кидать начнет...

Принялись будить вдвоем, перебегая от одного к другому. Командиру роты Варюхин выплеснул в лицо котелок воды. Тот вскочил сразу и, еще не разобрав, в чем дело, закричал хрипло:

– По машинам!

Дневальный, заслышав вой бомбы, нырнул под ближайший БТ. Варюхин и Карасев под руки тащили Яценко; богатырь-сержант еще не пришел в себя.

Бомбы упали в лес, прямо туда, где стояли тылы. Там поднялась паника. Люди шарахнулись на поляну, на открытое место. Шоферы гнали автомашины по просеке. Немцы, вероятно, не думали, что в лесу такое скопление. Когда они увидели множество людей и машин, к первой девятке "юнкерсов" присоединились еще две, принялись обрабатывать и лес и поляну.

Варюхин, Карасев и Яценко лежали под днищем танка, прижавшись друг к другу. Бомбы рвались близко. Земля колыхалась, как морские волны. С треском валились деревья, горячие потоки воздуха пригибали траву. По корпусу танка били осколки. Расползался желтоватый вонючий дым.

Минут через десять бомбежка отодвинулась в сторону. Самолеты гонялись за машинами на просеке, пикировали, расстреливая из пулеметов. Лешка вылез из-под танка. Все вокруг было черным. Навалом, будто прошел бурелом, лежали деревья. Один БТ осел кормою в воронку, у него была созвана башня с пушкой. Другой опрокинулся, лежал боком, выставив плоское брюхо. Из открытого нижнего люка, задом вылезал человек.

Танк Варюхина весь был покрыт вмятинами. В нескольких местах крупные осколки пробили броню, оставив в зеленом теле машины черные дыры с неровными, загнутыми внутрь краями. Лешка скорей опробовал мотор двигатель не пострадал, работал нормально. Карасев чувствовал радостное облегчение: пронесло и на этот раз. Наверно, и у других это чувство заглушило все остальное. Люди громко и возбужденно перекликались, осматривали свои машины.

Бомбежка еще продолжалась, но уже в стороне и не казалась страшной, потому что все были уверены: второй раз на это место немцы бросать бомбы не будут. Лешка и Яценко понесли в медсанбат белого как мел башнера разбитой машины. На нем не было ран, не было крови, сердце билось, но он не приходил в сознание. Варюхин сказал, что это, наверно, шок.

В той стороне поляны, где должен был находиться КП дивизии и медсанбат, они никого не нашли. Здесь тоже все было изрыто воронками, валялись разбитые грузовики. Горел лес.

Огонь расползался быстро, с жадным треском; в черном дыму вспыхивали острые розовые языки пламени. Оттуда несло жаром. В дыму сериями рвались снаряды, огонь захватил машины с боеприпасами и бензовозы.

На КП дивизии в полузасыпанных щелях и возле них было много убитых. Искореженные автобусы, опрокинутые "эмки", иссеченная осколками машина с радиостанцией. Ветер гонял вороха белых бумажек, они скапливались возле кустов.

– Ой, ой, ой! Що воны натворили, - страдальчески морщился Яценко. Усей дивизии голову сняли.

– Генерала тут не было, - сказал Лешка.
– Он с полками ушел. А тут штабные...

– Да що вин робыть буде, той генерал, когда у него ни штаба, ни снарядов нэма и горючего тоже! Як вин без радио да без бумаг командовать буде?

– Глоткой!
– разозлился Лешка.
– Как при царском режиме. Ты бы поменьше за генералов печалился, они не пропадут. С раненым что делать?

– Та хто ж его знае!
– Яценко, волнуясь, мешал украинские слова с русскими.

По поляне бродили красноармейцы, разыскивали своих. Некоторые убежали во время бомбежки в чащу и теперь выбирались оттуда. Лешка расспрашивал их, но никто не знал, где медсанбат. А один мрачный, в обгорелой одежде верзила ткнул пальцем в небо и сказал:

– Там!

Лешка выругался.

Пришлось собрать всех раненых танкистов, а их было шестеро, в одном месте, среди кустов у дороги. Легко раненому водителю Яценко дал винтовку и приказал остановить первую же идущую в тыл машину.

– Не остановится - лупи по кабине, - учил он.
– Не за себя, за шесть душ отвечаешь, понял?

– Понял, - водитель загнал в магазин обойму бронебойно-зажигательных патронов.
– Остановится, не беспокойся. Всех возьмет, еще и придачу попросит.

Когда Лешка вернулся к танку, Варюхин сидел на пне рядом с командиром роты. Их черные, с обломанными ногтями пальцы ползали по карте. Командиры решали, что делать дальше.

– Ладно, - оказал Варюхин.
– Пойдем на север. Кого-нибудь да разыщем. Или своих, или немцев. Не дело боевым машинам без работы стоять.

22

Части 8-го механизированного корпуса, попав под массированные удары немецкой авиации, приостановили наступление. Танки укрылись в лесах и рощах, замаскировались в населенных пунктах, прижавшись к домам, спрятались под копнами сена. "Юнкерсы" ходили низко над землей, выискивая добычу, и, если не находили ее, высыпали бомбы куда попало над селами и деревнями.

Горели населенные пункты, горели леса, облитые с самолетов зажигательной фосфорной жидкостью. Дым стлался повсюду. На дорогах стало пусто - движение замерло. А тем временем к границам района, занятого советскими войсками, с севера и с запада катились окутанные пылью колонны немецких машин. К вечеру передовые отряды немецких дивизий были уже недалеко от тех мест, куда прорвались советские танки.

От налетов авиации больше всего пострадали тылы и штабы. Потеряв связь с боевыми частями, остатки тыловых подразделений возвращались обратно; на юг ехали грузовики, везли раненых, тянули неисправные танки. И у тех, кто видел беспорядочное отступление тылов, складывалось впечатление, что войска разбиты и спасаются бегством.

А на деле было совсем не так. Ни сопротивление противника, ни бомбежки не сломили в частях наступательный порыв. Лешка Карасев почувствовал это, когда их танк, уже в темноте, догнал, наконец, полк, действовавший в первой линии и продвинувшийся за день километров на двадцать. Полк хоть и понес большие потери, готов был идти дальше. БТ Варюхина подъехал как раз в то время, когда головной батальон выходил из местечка.

Да, тут была совсем другая атмосфера, вызванная ощущением собственной силы. Люди разговаривали громко, смеялись, шутили. И Лешка почувствовал себя спокойно, когда после тыловой сумятицы с ее слухами и неопределенностью попал в привычную обстановку.

Быстроходным БТ-7 и танкеткам сразу же нашлось дело: их послали в дозор, обеспечивать правый фланг наступающей колонны. Варюхин заикнулся было насчет горючего, но комбат замахал руками.

– Нету, ничего нету! У немцев возьмешь!

– Ладно, - сказал Варюхин.
– Возьму. Только вот снарядов для наших пушек немцы еще, наверно, не сделали. А у меня мало.