Чтение онлайн

Член Военного Совета смотрел на двигавшуюся мимо колонну. Красноармейцы шли размеренным шагом, привычно и неторопливо. Выгоревшие гимнастерки, засаленные пилотки, черные, прокаленные солнцем лица. Обувь разнокалиберная: сапоги и русские и немецкие, с широкими раструбами голенищ, и ботинки с обмотками, и даже гражданские штиблеты. Некоторые бойцы курили на ходу. Многие, кроме винтовок, несли еще и немецкие автоматы. Затертые до блеска мешочки с гранатами оттягивали ремни.

Человеку, привыкшему любоваться строгими колоннами войск, может быть, неприятно было смотреть на шагающих вразнобой красноармейцев, на ломаные шеренги. Но в этих нестройных рядах член Военного Совета искал и находил признаки особого фронтового порядка, присущего тем воинским частям, которые много раз вступали в бой и готовы в любую минуту быстро и привычно развернуться цепью, огнем встретить врага. Член Военного Совета отмечал разумную целесообразность построения колонны: следом за каждой ротой ехали повозки с пулеметами и боеприпасами. За головными подразделениями прошла батарея - сытые, крепкие кони легко вынесли на взгорок орудия.

Вглядываясь в лица бойцов, комиссар видел не только усталость, вызванную боями, длительными переходами и бессонными ночами. Он видел главное - уверенность движений, полное отсутствие нервозности, какая бывает на фронте у новичков. И еще - присущее всем им какое-то жесткое выражение глаз.

Разгулявшийся ветер гнал желтые, шуршащие листья, заметал ими дорогу, заглушал недружный топот солдатских ног. Ряд за рядом шли и шли мимо обвешанные оружием бойцы, иные сгорбившись, другие распахнув гимнастерки, подставляя осеннему ветру разгоряченную грудь.. Иногда белели в рядах повязки раненых, и обязательно возле, раненого шел кто-нибудь, навьюченный двойной ношей, своей и товарища.

– Какие люди!
– негромко сказал член Военного Совета.
– Много я видел парадов, но, чтобы понять армию, чтобы понять дух бойцов, надо увидеть вот это, - показал он рукой.
– Это настоящие солдаты, настоящая гвардия.

– Разбитая гвардия, - хмуро ответил полковник.

– Нет, разбитые армии бегут. Они рассыпаются и погибают. А это те люди, которые погонят врага назад... Нам с самого начала недоставало опыта и злости, А у этих бойцов и командиров есть и то и другое.

– Мало тяжелого оружия.

– Рабочие дадут нам его, новое и в достаточном количестве. Люди - это самое главное... А вы, полковник, скажу вам прямо, серьезно больны.

– Я совершенно здоров.

– Есть такая хворь - неверие в человека. Это очень опасно. Не доверять людям - значит потерять почву под нотами. Вам нужно лечиться, и поскорее.

– Я постараюсь.

Мост проходили последние ряды красноармейцев. Замыкали строй два командира. Один худощавый, с прямыми плечами, туго стянутый ремнем. На коричневом от загара лице с ввалившимися щеками отчетливо проступали белесые брови. К петлицам пришиты по три выцветших матерчатых кубика. Рядом с ним, придерживая висевший на груди автомат, шагал высокий старший сержант. Лицо у него несколько удлиненное, с резкими чертами. На выдающемся вперед подбородке - глубокая как разрез, ямочка.

Возле члена Военного Совета оба остановились.

– Старший лейтенант Бесстужев. Исполняю обязанности командира полка, представился первый. Голос его звучал сухо, смотрел он настороженно, будто спрашивал взглядом: "Ну, что вы еще тут нам придумали?"

– Старший сержант Дьяконский, командир стрелковой роты, - пристукнув каблуками разбитых сапог, четко доложил второй. Он с явным любопытством разглядывал члена Военного Совета.

– Здравствуйте, товарищи, - комиссар пожал им руки.
– Хороших бойцов вы привели. Очень хороших и очень кстати. Что, люди сильно устали?

– Устали, - ответил Бесстужев.
– Люди вымотались.

– Сколько времени вам нужно на отдых?

– Ну хотя бы до завтрашнего утра. До утра немцы главными силами не подойдут. А нам бы выспаться, окопы не рыть.

– Хорошо. Окопы для вас приготовят. А как вы оцениваете этот рубеж?

– Место выгодное, товарищ член Военсовета. Река, лес. Есть где укрыться. Отойдет с того берега наш арьергард - мост взорвем.

– Трое суток здесь продержитесь?
– спросил комиссар, обращаясь сразу и к полковнику и к старшему лейтенанту. Полковник пожал плечами: я, дескать, свое мнение высказал.

– Сколько нужно, столько и продержимся, - оказал Бесстужев.
– Пока людей хватит.

– Только бы с флангов не обошли, - добавил Дьяконский.
– Они это любят, а соседей у нас, очевидно, нету.

– Растяните на флангах милиционеров и ополченцев, - посоветовал комиссар.
– Там бездорожье, там немцы крупными силами не пойдут. Главный удар они нанесут здесь.

– Это точно, - подтвердил Бесстужев.

– Простите, товарищ член Военного Совета, - заговорил полковник.
– Я просил бы вас давать указания непосредственно мне. За боевой участок отвечаю я, а не старший лейтенант.

Бесстужев и Дьяконский удивленно переглянулись. Виктор кивнул чуть заметно: уязвленное самолюбие!

Дивизионный комиссар недовольно прищурился.

– Здесь, полковник, справятся и без вашего руководства. Вернетесь со мной в Харьков... А вас, товарищ старший лейтенант, назначаю командиром участка. Милиция и ополченцы передаются в ваше подчинение... Могу я надеяться, что эта дорога на три дня для немцев закрыта?

– Да, - сказал Бесстужев.
– Будет выполнено.

– А вы как думаете, товарищ старший сержант?

– Наш полк еще ни разу не отступал без приказа.

– Ну, а по приказу много отступали?
– улыбнулся член Военного Совета.

– С самого начала...

– Сколько раз были в бою?

– Теперь уже трудно сосчитать.

– А вы заметили, товарищи, как изменились немцы за последнее время?

– Не особенно, - ответил Бесстужев.

– Разве что техники поменьше, - добавил Виктор.
– Раньше танки сотнями лезли, а теперь десятками...

– А солдаты?

– Осторожнее немцы стали.

– Они начинают разочаровываться, - сказал член Военного Совета, глубже надвигая фуражку.
– Они думали совершить прогулку, а мы бьем их в хвост и в гриву. Это им не очень нравится... Чем я могу вам помочь?
– спросил он, доставая из кармана блокнот.
– Что вам требуется в первую очередь?

Бесстужев задумался.

– Батарею противотанковых пушек, - он загнул палец на левой руке. Сотни три бутылок с горючей смесью. Противотанковых гранат.

– Бутылки и гранаты доставят к утру, - ответил, записывая, комиссар. Пушки не обещаю. Это все?

– Пополнение бы нам, - вздохнул Бесстужев.
– С комсоставом совсем плохо. Хоть бы младших лейтенантов прислали. У меня ефрейторы взводами командуют.

– И справляются?

– Постольку-поскольку. Кадровые, опыт есть.

– Вы отберите несколько десятков кадровиков и направьте их к ополченцам. Там народ хороший, сознательный народ, а опыта боевого не имеют.

– У меня у самого каждый человек на счету!

– Ополченцы - это теперь тоже ваш полк. И вам просто грех командиров себе просить. У вас же замечательные обстрелянные люди. Выдвигайте их на должности, присваивайте звания.