Чтение онлайн

А вот изысканного, непривычно-языкового „сьеста“ жаль.

Хотя и „сиеста“ литературно правильнее, да и образу молодого паренька из Вязьмы оно более соответствует.

„Солнце светило точно вдоль проспекта“ в ранних черновиках рукописи было заменено на „Солнце жгло вдоль проспекта“ в более поздних, а в издании — более коротко и ясно: „Солнце жгло проспект“.

После слов Юры, что „ужасно скучно всю жизнь простоять за стойкой“, в ранних вариантах рукописи стоит: „Сказав это, он сильно покраснел и испугался: „Не бестактно ли?““ В поздних вариантах рукописи это убирается.

Юра о Джойсе в ранних вариантах черновика говорит: „Мне он как-то неприятен“, затем: „Какой он там славный!“, а в поздних вариантах рукописи и далее в издании: „Никакой он не славный“.

На предположение Матти о разумности пиявок в ранних вариантах рукописи Сергей обращается к Феликсу: „А что скажут наши Следопыты?“ В поздних рукописях и в изданиях: „…уничтожь это изящное рассуждение“.

В ранних вариантах рукописи Феликс говорит, что „пиявки помогут нам отыскать эту расу“, в поздних и в изданиях: „…пиявки наведут нас на эту расу“.

В предложении „У нас тут за оградой на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый и совершенно чужой мир“.

Авторы меняют 3 слова и убирают 2, а звучит это гораздо приятное: „Прямо за оградой на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый, чужой мир“.

Пеньков в рукописи говорит: „Брось ты всё это, Серега. Зачем себя насиловать? Попросись к строителям или вот к Феликсу“. Авторы исправляют речь немногословного Пенькова, получается удачнее: „А ты плюнь, Серега. И иди себе. Попросись к строителям. Или вот к Феликсу“.

В черновике: „Сергей, поджав губы, помотал щеками“. „Щеками“ исправлено на „светлым чубом“, ибо это же не Михаил Антонович…

Сергей, выбегая из комнаты, на вопрос Наташи: „Куда?“ отвечает: „Я подвезу его“. В вариантах рукописи он это „крикнул“, а в изданиях — „на ходу откликнулся“.

В рукописях Наташа замечает среди развалин Старой Базы „человеческие следы“. В издании неконкретный образ (что означает „человеческие следы“?) заменяется „следами ботинок“.

В первом черновике Юра думает: „Это, наверное, здорово плохо…“; во втором черновике: „Это, наверное, ужасно плохо…“; затем: „Это, наверное, ужасно…“

Юра при помощи инфракрасных очков различил широкую корму танка, „где находился атомный реактор“ (в рукописи), „нагретую атомным реактором“ (в изданиях).

Во время погрузки на танк ящиков с боеприпасами Юра „покинул цепь“ (первый черновик), „вышел из конвейера“ (второй черновик), „отошел к танку“ (издания).

Во время выстрела ракетного ружья искры „посыпались дождем“ (в рукописи), „брызнули“ (в изданиях).

..Дымная полоса вспышек по пустыне в рукописях — „быстро двигалась“, в изданиях — „катилась“.

В рукописи Юра „молча ОТДАЛ карабин опомнившемуся загонщику“, в изданиях — СУНУЛ.

Юрковский говорит о поселенцах Марса, что у них „ЗАВЯЛИ извилины, ведающие ЛЮБОПЫТСТВОМ“. В опубликованных вариантах: СГЛАДИЛИСЬ и ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТЬЮ.

Рассуждения Жилина о маленьком человеке Юре были чужды. „Как-то было на это наплевать“ — в рукописи. „Как-то не трогало“ — в изданиях.

В раннем черновике „Быков разворачивает СЛЕДУЮЩУЮ газету“. Позже — ОЧЕРЕДНУЮ.

При радиовызове Титана в рукописи требуется сойти с линии, в „Мире приключений“ — сойти с волны, далее — освободить частоту.

При походе в обсерваторию („оденьтесь потеплее“) на Юрковском кроме джемпера с парусом Крутикова: в рукописи — „очень красивый белый парусиновый пиджак“, в „Мире приключений“ — „очень хорошо сшитый белый пиджак не по росту“, позже — „очень красивый белый пиджак“.

Там же в кессоне была удушливая жара… в рукописи и книжных изданиях 1962, 1968 годов — как в шведской бане, в „Мире приключений“ — как в парной, позже — как в финской бане.

После спора с Быковым об исследовании колец Сатурна Юрковский: в рукописи — „схватился за лицо“, в „Мире приключений“ — „схватился за голову“, позже — „закрыл лицо руками“.

„Если не знаешь того, кто совершил подвиг, для тебя главное — подвиг. А если знаешь — что тебе тогда подвиг?“ — думает Юра. В раннем варианте рукописи последние слова: „…плевать тебе на подвиг“.

При доводке текста для издания Стругацкие тщательно искореняли фразы, привычные нашему времени, и ругательства. Вероятно, повлиял ряд статей после публикации сборника „Путь на Амальтею“ (к примеру, статья Ю. Горбунова с таким ясным заголовком: „Неужели так будут говорить люди будущего?“). При чем часто эта правка производилась уже при первых публикациях повести.

„Ни черта бы вы друг друга не поняли“, — говорит Жилин в рукописи о Юре и Джойсе. „Ни черта“ изменено на „нипочем“.

Подпольного вербовщика Жилин в рукописи называет: „Дерьмо собачье“.

Даже нужное для понимания, но некультурное убирается.

После слов Юры „Вот этот баллон не пойдет“ в рукописи были слова: „…сказал Юра и ткнул пальцем“.

„Необычайно дурацкие рекламы“, с точки зрения Юры, становятся просто „рекламами“.

„Сергей скорчил ужасную“ не „рожу“ (рукопись, сокращенный вариант „Мира приключений“), а „мину“.

Вместо слов Жилина по поводу его работы „Радуюсь, горжусь и прочее“ в черновике — „Думал, и радовался, и слюноточил“.

Капитан Варшавский в рукописях не выражается: „Динозавры, прохвосты, тунеядцы несчастные“. Он ругается: „Сук-кины дети, австралопитеки, пропадите вы все пропадом“.

Быков компанию „Спэйс Пёрл“ и тому подобных в рукописи называет „всякой сволочью“, а в изданиях уже „всякими лишенцами“[76]. Юрковский ему отвечает: „Сколько сволочи еще у нас в системе“. А в изданиях: безобразий.

Смерть-планетчики в рукописи говорят, что „жрать нечего“, в издании „Искателя“ — „есть нечего“, потом Стругацкие находят компромисс — „лопать нечего“.

Бэла Барабаш о секретаре профсоюза на Бамберге в рукописи и в „Искателе“ говорит: „Эта сволочь“, а в других изданиях: „Этот подлец“.

Юрковский говорит, что космический жемчуг нужен горстке сытых ДАМОЧЕК, в рукописи и в „Искателе“ более грубо: БАБ.

Ричардсона в рукописи Юрковский называет не господином, а субчиком.

В рукописи и первых изданиях: „Утром Быков дочитал последний журнал, долго и внимательно разглядывал обложку и даже, кажется, посмотрел, сколько он стоит“. Цены журнала при коммунизме, где все бесплатно, быть не может. И вряд ли можно предположить, что Быков читает капиталистический журнал. Поэтому позже конец фразы исправлен на „посмотрел, каков тираж“, а в первом собрании сочинений Стругацких (издательство „Текст“) — конец фразы вообще убирается и предложение оканчивается „внимательно разглядывал обложку“.