Чтение онлайн

В предложении «У нас тут за оградой на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый и совершенно чужой мир».

Авторы меняют 3 слова и убирают 2, а звучит это гораздо приятное: «Прямо за оградой на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый, чужой мир».

Пеньков в рукописи говорит: «Брось ты всё это, Серега. Зачем себя насиловать? Попросись к строителям или вот к Феликсу». Авторы исправляют речь немногословного Пенькова, получается удачнее: «А ты плюнь, Серега. И иди себе. Попросись к строителям. Или вот к Феликсу».

В черновике: «Сергей, поджав губы, помотал щеками». «Щеками» исправлено на «светлым чубом», ибо это же не Михаил Антонович…

Сергей, выбегая из комнаты, на вопрос Наташи: «Куда?» отвечает: «Я подвезу его». В вариантах рукописи он это «крикнул», а в изданиях — «на ходу откликнулся».

В рукописях Наташа замечает среди развалин Старой Базы «человеческие следы». В издании неконкретный образ (что означает «человеческие следы»?) заменяется «следами ботинок».

В первом черновике Юра думает: «Это, наверное, здорово плохо…»; во втором черновике: «Это, наверное, ужасно плохо…»; затем: «Это, наверное, ужасно…»

Юра при помощи инфракрасных очков различил широкую корму танка, «где находился атомный реактор» (в рукописи), «нагретую атомным реактором» (в изданиях).

Во время погрузки на танк ящиков с боеприпасами Юра «покинул цепь» (первый черновик), «вышел из конвейера» (второй черновик), «отошел к танку» (издания).

Во время выстрела ракетного ружья искры «посыпались дождем» (в рукописи), «брызнули» (в изданиях).

..Дымная полоса вспышек по пустыне в рукописях — «быстро двигалась», в изданиях — «катилась».

В рукописи Юра «молча ОТДАЛ карабин опомнившемуся загонщику», в изданиях — СУНУЛ.

Юрковский говорит о поселенцах Марса, что у них «ЗАВЯЛИ извилины, ведающие ЛЮБОПЫТСТВОМ». В опубликованных вариантах: СГЛАДИЛИСЬ и ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТЬЮ.

Рассуждения Жилина о маленьком человеке Юре были чужды. «Как-то было на это наплевать» — в рукописи. «Как-то не трогало» — в изданиях.

В раннем черновике «Быков разворачивает СЛЕДУЮЩУЮ газету». Позже — ОЧЕРЕДНУЮ.

При радиовызове Титана в рукописи требуется сойти с линии, в «Мире приключений» — сойти с волны, далее — освободить частоту.

При походе в обсерваторию («оденьтесь потеплее») на Юрковском кроме джемпера с парусом Крутикова: в рукописи — «очень красивый белый парусиновый пиджак», в «Мире приключений» — «очень хорошо сшитый белый пиджак не по росту», позже — «очень красивый белый пиджак».

Там же в кессоне была удушливая жара… в рукописи и книжных изданиях 1962, 1968 годов — как в шведской бане, в «Мире приключений» — как в парной, позже — как в финской бане.

После спора с Быковым об исследовании колец Сатурна Юрковский: в рукописи — «схватился за лицо», в «Мире приключений» — «схватился за голову», позже — «закрыл лицо руками».

«Если не знаешь того, кто совершил подвиг, для тебя главное — подвиг. А если знаешь — что тебе тогда подвиг?» — думает Юра. В раннем варианте рукописи последние слова: «…плевать тебе на подвиг».

 При доводке текста для издания Стругацкие тщательно искореняли фразы, привычные нашему времени, и ругательства. Вероятно, повлиял ряд статей после публикации сборника «Путь на Амальтею» (к примеру, статья Ю. Горбунова с таким ясным заголовком: «Неужели так будут говорить люди будущего?»). При чем часто эта правка производилась уже при первых публикациях повести.

«Ни черта бы вы друг друга не поняли», — говорит Жилин в рукописи о Юре и Джойсе. «Ни черта» изменено на «нипочем».

Подпольного вербовщика Жилин в рукописи называет: «Дерьмо собачье».

Даже нужное для понимания, но некультурное убирается.

После слов Юры «Вот этот баллон не пойдет» в рукописи были слова: «…сказал Юра и ткнул пальцем».

«Необычайно дурацкие рекламы», с точки зрения Юры, становятся просто «рекламами».

«Сергей скорчил ужасную» не «рожу» (рукопись, сокращенный вариант «Мира приключений»), а «мину».

Вместо слов Жилина по поводу его работы «Радуюсь, горжусь и прочее» в черновике — «Думал, и радовался, и слюноточил».

Капитан Варшавский в рукописях не выражается: «Динозавры, прохвосты, тунеядцы несчастные». Он ругается: «Сук-кины дети, австралопитеки, пропадите вы все пропадом».

Быков компанию «Спэйс Пёрл» и тому подобных в рукописи называет «всякой сволочью», а в изданиях уже «всякими лишенцами».(1) Юрковский ему отвечает: «Сколько сволочи еще у нас в системе». А в изданиях: безобразий.

[(1) Слово «лишенец» (человек, лишенный некоторых гражданских прав) используется здесь, следовательно, как синоним слова «сволочь». Что ж, все зависит от того, как человека лишили прав и за что. Лишение прав из-за принадлежности к тому или иному «классу», или поражение в правах («по рогам») от сталинских «троек» — это одно, а судебный запрет нынешним проворовавшимся чиновникам несколько лет после отсидки занимать государственные должности — другое. Судебное поражение в правах могло бы стать эффективным способом и для пресечения попыток проникновения во власть уголовников. — В. Д.]

Смерть-планетчики в рукописи говорят, что «жрать нечего», в издании «Искателя» — «есть нечего», потом Стругацкие находят компромисс — «лопать нечего».

Бэла Барабаш о секретаре профсоюза на Бамберге в рукописи и в «Искателе» говорит: «Эта сволочь», а в других изданиях: «Этот подлец».

Юрковский говорит, что космический жемчуг нужен горстке сытых ДАМОЧЕК, в рукописи и в «Искателе» более грубо: БАБ.

Ричардсона в рукописи Юрковский называет не господином, а субчиком.

В рукописи и первых изданиях: «Утром Быков дочитал последний журнал, долго и внимательно разглядывал обложку и даже, кажется, посмотрел, сколько он стоит». Цены журнала при коммунизме, где все бесплатно, быть не может. И вряд ли можно предположить, что Быков читает капиталистический журнал. Поэтому позже конец фразы исправлен на «посмотрел, каков тираж», а в первом собрании сочинений Стругацких (издательство «Текст») — конец фразы вообще убирается и предложение оканчивается «внимательно разглядывал обложку».