Чтение онлайн

— Минуточку! — окликнул его Инспектор. — А вы не замечали, товарищ Симаков, в последнее время и в день несчастья, в частности, чего-либо необычного в поведении Комлина?

Симаков был уже одной ногой за порогом.

— Н-не знаю… Пожалуй, нет. — Он сделал рукой жест, выражавший удивление и полную неосведомленность.

— Спасибо. — Инспектор сел и принялся вертеть карандаш в пальцах.

Низко над площадью повис небольшой пассажирский вертолет. Сверкая ртутным серебром фюзеляжа, тихонько покачиваясь, принялся медленно поворачиваться вокруг оси. Сел.

Откинулась дверца, из черного квадратного отверстия вылез спиной вперед человек в сером комбинезоне, легко спрыгнул и на асфальт и неторопливо пошел к зданию Института, на ходу раскуривая папироску. Директор узнал вертолет Рыбникова.

«На заправку ходил», — рассеянно подумал он.

Рыбников положил карандаш на стол и сказал:

— Вызовите, пожалуйста, эту девушку-лаборанта, товарищ Леман, будьте добры.

Беседа с Еленой Григорьевной Нилиной, старшим лаборантом физической лаборатории Комлина, прошла прекрасно.

Этому, вероятно, способствовало то обстоятельство, что в самом начале беседы Директор покинул кабинет, сославшись на необходимость присутствовать на каком-то совещании. «Очень, очень милая девушка», — почти растроганно думал Инспектор все время разговора и называл старшего лаборанта не иначе, как Леночкой. «Добрый и милый человек», — думала Леночка и недоумевала, почему Симаков, вылетевший из кабинета бомбой, заявил: «Вежливый бюрократ и въедливый притом», и принялся разглаживать вихор с таким видом, словно в кабинете его драли за волосы.

Отпустив старшего лаборанта, Рыбников подвел некоторые итоги. Из беседы выяснилось, во-первых, что пострадавший Комлин был человеком совершенно замечательным: талантливый специалист, знает все и обо всем, делает не меньше шести докладов на семинарах ежегодно, пишет чудные стихи, не выходит из лаборатории и пробегает стометровку за десять и пять десятых. Начальник заботливый, чуткий, внимательный, умелый, строгий, всегда спокойный, любитель пошутить, непреклонный в решениях, прекрасный, отличный, не в пример другим, — ангел без крыльев за спиной, но с ежовыми рукавичками в правом верхнем ящике стола.

По правде говоря, все это мало заинтересовало Инспектора: он читал личное дело Комлина, там об этом говорилось, но конечно, на тон ниже и несравненно более сухо. Гораздо более интересными показались Рыбникову сведения другого рода.

Что-то случилось с начальником лаборатории после того, как он сделал первое обзорное сообщение по результатам работы над темой Управления межпланетных сообщений. Сначала он увлекся установкой нейтринного генератора: целыми днями просиживал в маленькой комнате рядом с виварием, просил не мешать, работу по незаконченной теме переложил на заместителя. Это продолжалось две недели. Через две недели Комлин оставил свою келью, совершил обход лаборатории, подписал бумаги, устроил два публичных разноса, очень весело пошутил, засадил Симакова писать полугодовой отчет и вновь заперся в маленькой комнате, прихватив с собой Александра Горчинского, лаборанта.

Столь же более подробно Горчинский «объяснял» Инспектору вопросы нейтринной акупунктуры:

— Извольте, — прогудел он, словно раздумывая, — извольте, можно и поподробнее. Изучалось воздействие сфокусированных нейтринных пучков на серое и белое вещество головного мозга, а равно и на организм подопытного животного в целом. Фокусировка производилась последовательно на зональный слой, наружный и внутренний зернистые слои, на ганглиозный слой и на слои больших пирамидальных и полиморфных клеток. Такая именно последовательность эксперимента обусловлена удобством последовательной смены радиофокусированных нейтринных присосков…

 Горчинский говорил монотонно, без выражения и с совершенно равнодушным видом.

— …Попутно с фиксацией патологических и иных изменений организма в целом, производились — с помощью обычной аппаратуры — измерения тока действия, дифференциального декремента и кривых лабиальности в различных тканях, а так же замеры относительных количеств нейроглобулина и нейростромина…

— Позвольте, позвольте, — пробормотал пораженный Инспектор. — Что такое этот… нейростролин?

— Нейростромин? — переспросил Горчинский. — Нейростромин — это один из протеидов серого вещества…

— Ага, — произнес Инспектор, багровея вновь: он начал понимать.

— …относится к рибонуклеопротеидам, — добавил Горчинский, словно извиняясь за необходимость уточнять такие банальные истины.(1)

[(1) Удивительно, но в отличие от Инспектора WORD`овский спеллер это слово знает… — В. Д.]

Инспектор откинулся на спинку кресла и с восхищенной яростью думал: «Ну и подлец! Ну и хулиган! Ну, погоди ты мне…»

Директор по-прежнему глядел в окно, дробно постукивая белыми сухими пальцами по столу.

Горчинский продолжал, не меняя тона:

— Одновременно производились также микроскопические срезы коры с последующим химикофизическим анализом в целях выяснения изменений, возникающих в невронах и невроглии. Как известно, в невроплазме, кроме обычных в любой клетке органоидов, содержатся неврофибриллы и субстанция Нисселя — или, что то же, тигроидное вещество. Оказалось, в частности, что нейтринное облучение задерживает тигролиз и — более того — при определенных условиях увеличивает количество… [Далее текст отсутствует. ](2)

[(2) По всем признакам, лаборатория Комлина — физиологическая.

А произношение «неврон» и т. д. характерно для гистологов, физиологи говорят «нейрон». (Как выше: нейроглобулин и нейростромин.) Лет тридцать назад это послужило причиной известного казуса. Для (за) академика, директора крупного института, его сотрудники написали монографию. А поскольку полкниги писали физиологи, а полкниги гистологи, то до середины монографии нервная клетка называлась «нейрон», а потом без перехода — «неврон»… — В. Д.]

Более подробно описывались и другие случаи нарушения техники безопасности:

— В вашем Институте… А в других институтах? А на предприятиях? Комлин — это восьмой случай за последние полгода. Восьмой! Варварство, варварский героизм… Изволите видеть: в январе двое океанологов-практикантов — мальчишка и девчонка — выгружают из батискафа приборы и самовольно опускаются на дно Сейшельской впадины. Восемь тысяч метров. Мальчишка умер, девчонка отдышалась и заявила, что приборы дают противоречивые показания. В феврале буквально за минуту до старта выволакивают из беспилотной ракеты аспиранта-метеоролога. Очень торопился товарищ, ему нужно было проверить какие-то там данные. В том же феврале на Таймыре взорвалась фотонная ракета. Пятеро сотрудников в ясном уме и трезвой памяти садятся в автомобиль и едут на место взрыва. Двое умирают, трое гниют заживо, заявляют, что добыли ценнейшие данные, и называют вас рутинером и консерватором. Каково? В марте выходит из строя реактор на одной из сибирских АЭС. Кибернетические манипуляторы повреждены, и инженер лезет в реактор голыми руками. В апреле…