Чтение онлайн

Р у м а т а. Я повторяю: вы не поймете.

А р а т а. А вы попытайтесь объяснить.

Румата. Что вы собираетесь делать с молниями?

А р а т а. Я выжгу черную и золоченую сволочь, как клопов, всех до одного, весь их проклятый род до двенадцатого потомка. Я сотру с лица земли их монастыри и крепости. Я сожгу их армии и всех, кто будет защищать и поддерживать их. Можете не беспокоиться — ваши молнии будут служить только добру, и когда на земле останутся только освобожденные рабы и воцарится мир, я верну вам ваши молнии и никогда больше не попрошу их…

Румата. Нет. Я не дам вам молний. Это было бы ошибкой.

Я приведу вам только один довод. Он ничтожен по сравнению с главным, но зато вы поймете его. Вы живучи, славный Арата, но вы тоже смертны; и если вы погибнете и молнии перейдут в другие руки, уже не такие чистые, как ваши, тогда… мне страшно подумать, чем это может кончиться…

 Пауза.

 А р а т а. Вам не следовало спускаться с неба. Возвращайтесь к себе. Вы только вредите нам.

Р у м а т а (мягко). Это не так. Во всяком случае, мы никому не вредим.

А р а т а. Нет, вы вредите. Вы внушаете беспочвенные надежды…

Р у м а т а. Кому?

А р а т а. Мне. Вы ослабили мою волю, дон Румата. Раньше я надеялся только на себя, а вы сделали так, что теперь я чувствую вашу силу за своей спиной. Раньше я вел каждый бой так, словно это мой последний бой, а теперь я заметил, что берегу себя для других боев, которые будут решающими, потому что вы примете в них участие…

Румата. Славный Арата, на моей родине борцы за свободу шли в бой с песней… «Никто не даст нам избавления, ни бог, ни царь и ни герой…»

Арата. Ага! Они понимали толк в борьбе! Нет, дон Румата, уходите отсюда, вернитесь к себе на небо и никогда больше не приходите… Или без оглядки переходите к нам, обнажите ваш меч и встаньте плечом к плечу с нами! (Помолчав, тихо.) В нашем деле не может быть друзей наполовину. Друг наполовину — это всегда наполовину враг.

К и р а (вскакивает). Вы не смеете с ним так разговаривать!

Он добрый, он сильный! Он сильнее всех на свете! Что мы ему? Муравьи! Один муравейник воюет с другим муравейником… И вы хотите, чтобы он разорил один муравейник во славу другого?

Арата (сурово). Мы не муравьи, девушка. Мы — люди. (Поднимается.) Прощайте, дон Румата.

 Он идет к выходу и вдруг останавливается, прислушиваясь, повернув лицо к окнам. Румата тоже поднимает голову. Явственно слышится цокот множества копыт. Грубые голоса:

— Здесь, что ли?

— Вроде здесь…

— Сто-ой!

К и р а (прижимает кулаки к груди). Это за мной… Я так и знала!

В дверь ударяют кулаки. Грубый голос:

— Во имя господа! Открывай, девка! Взломаем — хуже будет!

Румата подскакивает к окну, распахивает створку.

Р у м а т а. Эй, вы! Вам что — жить надоело?

Шум мгновенно стихает. Негромкие голоса:

— И ведь всегда они в канцелярии напутают. Хозяин-то дома, никуда не уехал…

— А нам что за дело?

— А то дело, что он на мечах первый в мире.

— Эх, а сказали, что уехал и до утра не вернется…

— Испугались?

— Мы-то не испугались, а только про него ничего не велено, не пришлось бы убить…

— Свяжем! Покалечим и свяжем! Эй, кто там с мушкетами?

— Как бы он нас не покалечил…

— Ничего не покалечит. Всем известно: у него обет такой — не убивать.

Р у м а т а (страшным голосом). Перебью как собак!

Кира подбегает к нему, прижимается к его плечу. Скрипучий голос:

— Ломай, братья! Во имя господа! Тащи бревно, тараном ее!

Р у м а т а (Кире). Ну что ты, маленькая? Испугалась? Неужели этой швали испугалась? (Отходит от окна, берет шпагу.)

Сейчас я их…

А р а т а. Может быть, проще уйти? Я знаю потайной ход…

Р у м а т а. Уйти?.. (Колеблется, оглядывается на Киру.) Мне это как-то… Послушайте, славный Арата. Возьмите девушку и уходите. Спрячьте ее где-нибудь. А я…

Окна озаряются тремя багровыми вспышками, гремят три мушкетных выстрела.

 Кира у окна медленно сползает на пол, цепляясь за портьеру.

 Р у м а т а. Кира!

Подбегает к ней, подхватывает на руки, переносит на диван.

К и р а (слабым голосом). Вот… больше не боюсь… хорошо…

Р у м а т а (шепотом). Кира… Кира… Маленькая…

Пауза.

Румата выпрямляется, некоторое время стоит, шатаясь.

Затем кулаком, в котором зажата рукоять шпаги, проводит себя по глазам. Смотрит на шпагу, выходит на середину залы.

Р у м а т а. Ладно. Все. Конец.

А р а т а. Надо уходить, благородный дон Румата.

Р у м а т а. Уходить? Мне? (Трясет головой.) Я, видите ли, буду драться. А вы уходите, славный Арата. Это будет мой бой.

Арата. Ваш? Как бы не так! (Извлекает из-под рясы короткий широкий меч.) Нет, дон Румата. Нет, человек с далекой звезды! Это будет НАШ бой. Вероятно, последний, но НАШ!

 Они стоят плечом к плечу и слушают, как трещит и ломается под ударами входная дверь. Сцена погружается в темноту.

 Внутренность Пьяной Берлоги. На скамье у стола, упершись локтями в столешницу и прикрыв ладонями глаза, сидит Будах.

На другой скамье сидит дон Кондор — шпага меж раздвинутых колен, ладони скрещены на рукояти. Рядом неизвестный в широкополой шляпе с пером, закутанный в плащ. Посередине помещения стоит Пилот в серебристом комбинезоне и пилотском шлеме.

 П и л о т (негромко). Они произвели целое побоище. Изрубили весь отряд и вырвались на улицу. Тут на них навалилось сразу человек пятьдесят, пеших и конных. Они не остановились. Они шли по трупам, с ног до головы в своей и чужой крови. Первым пал Арата. Его изрешетили пулями. Максим дошел до дворцовой площади. И там, перед самым входом во дворец… (Замолкает.)

 Кондор (глухо). Понятно. Тело?

Пилот (разводит руками, вздыхает). Мы прибыли слишком поздно.

 Пауза.

 Будах. Он был прав. Величина постоянная. Три целых четырнадцать сотых…