Неизвестные Стругацкие: Письма. Рабочие дневники. 1963-1966 г.г.
Шрифт:
Магнитофон я свез и вернул, все хорошо.
Начал было перечитывать «Улитку» — не захотелось.
Ленка между двух стульев. Ждет звонка из «Знания» — резолюции директора на своем заявлении. Пока сидит на даче с Машкой, понеже теща должна быть в Москве — Илья Михайлович болен и лежит в больнице.
Все, дружище.
Жму, целую, передай. Твой Арк.
Дорогой Аркашенька!
Вообще-то я не собирался тебе пока писать, ибо писать нечего, но вот пришла от тебя бандероль. Я думаю, излишне говорить, что, увидев ее еще в руках почтальона, я уже вспотел от волнения, решивши, что это ХВВ. Разочарование мое было, сам понимаешь, ужасно. Но первые жуткие минуты я как-то пережил, потом отошел, присмотрелся и — восторгнулся. Блестящее издание Биб-ки! И отличнейший выпуск Ф-ки! Одним словом, спасибо большое. Слушай, неужели и нас издадут в этой библиотечке? Даже не верится. Какое издание! Какое издание!!! Вы там все — орлы плюс орлицы. А в некотором смысле — даже беркуты, грифоны и кондоры.
А у меня ничего нового. Мама тут приболела — простудилась. Сейчас выздоровела, и завтра я повезу ее на дачу: она сняла комма ту в Сестрорецке. Адке я достал-таки путевку в Гагры — погнет к 13 июля. Сам я занимаюсь английским (по-прежнему) и по-прежнему читаю Шпенглера, которого так перевели с немецкого, что стоило бы еще пару раз перевести с русского на человеческий.
Севке сообщи, что кляссеров в Ленинграде нет, ни польских, пи каких иных. Пусть подождет. Рассказывали люди, что видели таковые на прошлой неделе в «Детском мире» в Москве.
Слушаю Галича. Кстати, ты не разобрал там слова сразу после: «…не подследственное, жаль, незаключенное»? Там что-то: «трам-там-там-та-та взял за дело я… и т. д.»{1} Если разобрал — отпиши.
{А. Галич, «Заклинание»: «Ой, ты море, море, море, море Черное, / Не подследственное, жаль, не заключенное! / На Инту б тебя свел за дело я, / Ты б из Черного стало белое!»
Думаю над Кандидом.
С приветом [подпись]
P. S. См. ленту; скорость 9.
Еще одна датированная «между-встречная» запись БНа в рабочем дневнике.
20.06
Вставить рассуждение: «Главная задача — найти свое место в истории и действовать в соответствии с законом истории, не против него. Так опр<еделяют> добро и зло. А если этот закон ненавистен?»
Дорогой Борик.
Новостей особых нет. Лечу зубы. Оформляюсь в Японию. Анкета, десять (!) фотографий, автобиография, справка о здоровье. Жду со дня на день сигнала «ХВВ». Послал тебе первый том «Библиотеки» и второй выпуск «Фантастики» — ты, верно, уже получил. Поскольку талон на подписку прикреплен к определенному магазину, буду высылать тебе том за томом.
Манин выдал два стиха. Вот они: Слетает лист, проколотый звездой, поколебав, как воду, темь густую. Я дом. Я сдан эпохе на постой. Я не пустую. Жильцы, спеша, глотают горький сок. Калеки исцеляются, увечась. И, дверь рванув, как спусковой крючок, выходят в вечность. Войди в меня, и окна притвори, и мир закрой, как закрывают ставни, все забери и лишь следы свои еще оставь мне. Я буду пуст, просторен и высок. Последний час мне чистоту подарит. Потом чугунный тяжкий шар в висок меня ударит.…………………….
Лес за спиной странно живет, но глубиной небо зовет. Белое, белое, белое море, серое, серое, серое небо, до горизонта уходит, узка, полоска песка. Крик над водой, О перестань! Мне немотой сводит гортань. Медленным, медленным, медленным шагом в серое, серое, серое небо я ухожу по полоске песка через века. Где я рожден? Как я умру? Пусть под дождем и на ветру. Между прошедшим и между небывшим, между забытым и между забывшим эта коса проложила межу. Я ухожу.Вот так. Второе стихотворение почти подходит, как ты полагаешь? Отпиши подробнее замечания и предложения, Юрка очень болезненно на этом настаивает.
Статья, продвигается туго. Написана по моим расчетам едва седьмая часть. Но я стараюсь. Буду биться.
И еще. Некий Лесс (тот, что организовывал опрос писателей на тему «наука и литература» в «Воплях», он всегда такой мочой занимается) слезно молит заполнить прилагаемую анкету. Эту анкету проводит «Юность». [191] Просит как можно скорее, но я прынцыпыально не буду торопиться. Посылаю ее тебе. Ты напиши ответы, а я пройдусь ногой мастера (рукой, вероятно, касаться не буду) и ему отошлю. Идет?
191
Ответы АБС на анкету «Что вы думаете о жизни, времени, счастье?» были опубликованы в журнале «Смена» (1966, № 1).
Вот всё пока.
Жму, целую, твой Арк.
Приветы Адке, поцелуй маму.
Дорогой Арк!
Ответы составил, можешь проходиться органом мастера. Если что по существу — меняй беспощадно, но старайся не смягчать. Я знаю, что писал островато и смеловато, но пусть так и остается. Не пожелают печатать — хрен с ними.
Стихи Юркины неплохие, а первое — так и вовсе хорошее, но в «Лес» они совершенно не лезут. Причины:
1. Они слишком интеллектуальны. За версту несет очками, впалой грудью и тонкими пальцами. А нам надо что-либо попроще, что-нибудь в стиле «Хорошо в лесничестве» [192] или «Дурацкой лирической». [193] Этакую придурковатость треба, но придурковатость зловещую.
2. Они слишком серьезны. Слишком много чувства настоящего и искреннего. А нужна ирония и жалость, [194] опять-таки придурковатость и некоторое паясничанье, эмоциональное хулиганство.
192
Ю. Ким, «Лесничество».
193
М. Анчаров, «Мальчик лезет на забор…» («Дурацкая лирическая»).
194
Название песни из главы 12 романа Э. Хемингуэя «Фиеста (И восходит солнце)». Перевод В. Топер.
Передай Юрке большую благодарность и это мое мнение. Если не обиделся, пусть еще разок попробует. А если ему это неприятно, то и не надо. Мы ведь сами не слишком четко представляем себе, что нам надо — нечестно получается. Скажи ему, что я его очень люблю и ценю, и спроси, не он ли прислал мне на днях конверт со странной вырезкой из какого-то текста. «При выстреле пистолетик держите на вытянутую руку». Очень странное послание.
Мама на даче. У меня все по-прежнему.
Жду твоих писем. Твой [подпись]
P. S. Ленке привет.
Дорогой Боб.
Как ни печально, но придется тебя огорчить: цензура задержала ХВВ.
Коротко, итог такой: по ХВВ будет совещание Главной редакции, и тогда возможны три варианта (в порядке понижения вероятности): либо сделают «ряд замечаний» и нам придется калечить книжку дальше; либо книжку запретят и снимут с плана вообще; либо — это наименее вероятное — замечания цензора будут признаны необоснованными. Впрочем, так вообще, кажется, не бывает.