Чтение онлайн

В речь Парасюхина Авторы тоже вносят дополнения: „Учитывая угрожающее размножение инородцев… учитывая, что великоросс не составляет уже более абсолютного большинства…“, „Право же… мне немножко дышать… неудобно…“, „Третья мировая уже идет… сионизм против всего мира…“. Но убирают при описании Колпаковым переселения евреев на Таймыр заявление: „Никаких школ, никаких больниц…“ И убирают предположение Манохина о пропавшей шляпе Парасюхина: „…улетела в пролет, что ли?“ Тут же визг Парасюхина Манохин сравнивает — „как баба“. Манохин — интеллигент, поэтому Авторы правят — „как женщина“. Когда Парасюхин появляется перед Демиургом, Манохин пишет: „Никаких тезисов на столе перед ним не было…“ Вместо „не было“ Авторы ставят „не усматривалось“.

Демиург замечает с сожалением о посетителях: „Все они заговорщики или сбиры. Никто из них не знает Тайны“. И тут же, в рукописи, Авторы правят: „Все они хирурги или костоправы. Нет из них ни одного терапевта“.[19]

Иоанн и Иаков в детстве описываются как „хулиганы и гопники“; ГОПНИКИ исправляются на ШКОДНИКИ. И добавляется:

„Срань господня“. О Каифе Иоанн вспоминает, что тот „тоже давно подох“. Авторы правят ПОДОХ на ОТКИНУЛ КОПЫТА.

Сначала Авторы так и называют последний ужин с Христом „тайной вечерей“, затем правят — „той последней трапезы“. И об Иоанне пишут сначала „почудилось ему вдруг“, затем исправляют на „помстилось ему вдруг“.

Спокойствие Смирнова, майора госбезопасности, сравнивалось: „будто в гости пришел в семейный дом чай пить“. „Чай пить“ Авторы правят на „коньячок пить и лимончиком закусывать“.

„Вы — человек?“ спрашивает майор Демиурга. Авторы правят на более пространное: „Но вы, я полагаю, человек?“ И далее он же говорит: „Мне приходится сделать вывод, что вы все-таки не человек“. И опять правка: „Прикажете мне сделать вывод, что вы все-таки не человек?“ И в конце Демиург не просто ответил, а „прогрохотал“.

„Когда он трупом лежал в луже собственной блевотины“ — пишется об Иоанне. ЛЕЖАЛ заменяется на более точное ПЛАВАЛ.

„Он бы только подивился неожиданной мысли“ — пишется об Иоанне. „Неожиданному баловству мысли“ — находят Авторы более точное выражение. „Лингвистическое удушье“ (кстати, великолепно сказано!) ощущается Иоанном СТРАШНО, исправляется на МУЧИТЕЛЬНО. О законах генетики Иоанн пытается рассказать, сплетая и расплетая пальцы, чтобы „показать механизм“ — исправляется на „продемонстрировать механизмы“. А учится рассказывать о полученном знании Иоанн, чтобы получать от этого ИСТИННОЕ (позже — ИСЧЕРПЫВАЮЩЕЕ) наслаждение. Прохор, записывая рассказы Иоанна, дополнял их своими пояснениями: „с неописуемым простодушием и уверенностью“ — в черновике, „с самоуверенностью первого прозелита“ — в изданиях. Апокалипсис характеризуется Авторами как „остросовременный политический памфлет“, затем добавляется еще и определение „сверхзлободневный“. А „первые толкователи“ Апокалипсиса описываются как „первые яростные толкователи“.

Агасфер Лукич называет принесенную Манохиным картину поначалу просто „картиной“. Авторы правят на более изысканное: „Это живописное произведение…“

Во время разговора с проституткой Парасюхин упоминает „желтого“ (в изданиях исправлено на „косоглазого“) азиата, а шлюха курит длинную „дамскую“ (исправлено на „шведскую“) сигарету.

Возглас Демиурга, прервавший разговор Агасфера Лукича и Манохина о тяжелой судьбе Демиурга, в черновике звучал так: „На кухне! Из восьмого котла утечка! Опять хвостами трясете?“ Авторы правят: вместо ВОСЬМОГО — ЧЕТВЕРТОГО, а вместо фразеологизма „хвостами трясете“ — „под хвостами выкусываете“.

Появившегося Муджжу ибн-Мурару Манохин сначала называет просто „стариком“, Авторы правят на „этого жирного старца“. А вот относительно времени в черновике Авторы были более точны. В черновике во время разговора Муджжи и Агасфера Манохин замечает: „Однако к этому моменту я понял, что не пропустит [Муджжу к Демиургу — С. Б.]“. Правка: „Однако ДОВОЛЬНО СКОРО я понял…“ размывает точность, когда Манохин это понял. А вот в черновике все ясно — после последней фразы Агасфера Лукича.

Имя „Мусейлима“ по отношению к первоначальному „Маслама“ Авторы переводят на русский как „Масламишка паршивый“. Позже правят ПАРШИВЫЙ на ЗАДРИПАННЫЙ.

В надписях на комбинезонах абитуриентов („БАМСТРОЙ, ТАМСТРОЙ, СЯМСТРОЙ“) в черновике Авторы используют противопоставление не „там — сям“, а „там — тут“: „БАМСТРОЙ, ТАМСТРОЙ, ТУТСТРОЙ“. Сами же юнец с юницей взирали на происходящее: в черновике „с ужасом и жадным любопытством“, исправлено на „с трепетом и жадным любопытством“.

Много стилистической правки и в дневнике Мытарина.

В „Необходимых пояснениях“ Мытарин пишет: „…вместо того, чтобы просто рассказать правду…“ ПРАВДУ Авторы изменяют на ТО, ЧТО БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ, ибо правда — понятие относительное, у каждого своя. Далее Мытарин оправдывает свое предисловие: „…рукописи, составляющие книгу. Они, на мой взгляд, несомненно требуют некоторых пояснений“. Снова идет правка: изменяется НЕСОМНЕННО на БЕЗ ВСЯКОГО СОМНЕНИЯ, НЕКОТОРЫХ на ОПРЕДЕЛЕННЫХ. Первую рукопись Мытарин характеризует так: „Это мои заметки, черновики, наброски, кое-какие цитаты, записки, в том числе и дневникового характера, для отчет-экзамена по теме „Учитель двадцать первого века““. В ТОМ ЧИСЛЕ И правится на ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ. О своем же дневнике в черновике Мытарин замечает: „Я почти не исправлял эти заметки“. Вряд ли юный Мытарин писал столь литературно, поэтому Авторы меняют эту фразу на: „Я основательно отредактировал эти записи“. Дальше Мытарин пишет: „Все-таки эта книга о нем, а не обо мне“. И опять уточняющее: „Все-таки эта книга прежде всего о нем, и только потом уже — обо мне“. О названии второй рукописи Мытарин размышляет: буквы это, ОЗ, или все-таки цифры, телефон „Скорой помощи“, „и странное название вдруг обретает особый и странный смысл“. Вновь Авторы уточняют: не СТРАННЫЙ, а ДАЖЕ ЗЛОВЕЩИЙ. О Манохине Мытарин пишет: „личность вполне реальная“. РЕАЛЬНАЯ правится на ИСТОРИЧЕСКАЯ. О самой рукописи Мытарин пишет, что в ней фантастика переплетена с реальностью: в черновике — ТЩАТЕЛЬНО, позже — ЗАТЕЙЛИВО. Но это по смыслу — предисловие Мытарина, написанное много позже.

Дневник же Авторы правят исходя из наибольшей стилизации под молодежную (мало того! молодежную будущего) речь.

„Загнать с глаз долой“ — „ПРОПЕРЕТЬ с глаз долой“. „Что ты мне про него говоришь?“ — „Что ты мне про него БОЛБОЧЕШЬ?“. „А я про подонков тебе!“ — „А я про НИЩЕДУХОВ тебе!“. „Это же совсем другое дело“ — „Это же совсем ДРУГОЙ ОБРАТ“.

Папку с рукописью Мытарин описывает как „старообразного вида“ (Авторы правят — „музейного вида“) и предполагает в ней дневник какого-нибудь „кроманьонца“ (Авторы правят — „древлянина“).

В описание стойбища Флоры во фразе „А в отдалении, сцепившись рогами, пасется целое стадо мотоциклов“ ПАСЕТСЯ правится на ТЕСНИТСЯ.

Сленг Флоры описывается сначала как „адская смесь исковерканных русских, английских, немецких, японских слов…“.

АДСКАЯ правится на УЖАСНАЯ, ибо в произведении много религиозных моментов в прямом смысле. А вот в рукописи перечень языков был полнее, там присутствовал еще и польский язык. По той же причине религиозности многих глав ОЗ, вероятно, было заменено восклицание мэра „Дьявол!“ на „Йокалэмэне!“.

Описание самих фловеров: „Да, некоторые их них были грязноваты. Некоторые были грязны до неприятности“. Авторы одновременно убирают повтор и добавляют пожелание, заменив слово ГРЯЗНОВАТЫ словом НЕУМЫТЫ (как будто Мытарину так и хочется их всех умыть — Учитель ведь будущий!).

Об одном из фловеров: „Пришел, уселся, отцепил флягу, полил свои корневища водичкой…“ Обычное ВОДИЧКОЙ Авторы правят на изысканное ВОДИЦЕЙ.

Описывается „зеленый шум“. Затем: „И видно, что им это очень нравится. На лицах улыбки, и даже глаза блестят“. Авторы вставляют предложение после „нравится“: „Всем без исключения“, добавляют определение: не просто улыбки, а „блаженные“ улыбки.

В статье газеты „Молодежные новости“ приводится фраза: „Мы надеемся, что милиция с помощью общественности…“ НАДЕЕМСЯ правится на УВЕРЕНЫ.

О Ревекке Самойловне Мытарин пишет: „Она немолодая, но по-моему очень красивая“. Авторы делают впечатление Мытарина более эмоциональным, заменяя „по-моему очень“ на „сногсшибательно“.

Когда Мытарин рассуждает о теории подготовки воспитателей, о том, что она появилась, вероятно, из-за нужды в воспитании, он пишет: „Иначе теория ПВП никогда бы не пробилась через джунгли Академии педагогических наук. И не была бы создана система лицеев. И Г. А. был бы сейчас в лучшем случае заурядным учителем в заурядной 32-й ташлинской средней школе“. Авторы добавляют к джунглям определение „реликтовые“ и заменяют „заурядного учителя“ на „передового“.