Чтение онлайн

За исключением голованов, для всех указанных ВЦ выполняются условия 1, 2 и 3.

А вот кому откровенно не повезло, так это потенциально „контактным“ и абсолютно миролюбивым аборигенам джунглей Пандоры, которые оказались втянутыми Славными Подругами в самую настоящую биологическую войну (нарушение условия № 2).

Колонизация землянами незаселенных и благоприятных для этой цели планет (например, Ружены, Радуги и т. д.) достаточно очевидна и не является предметом данного исследования.

Но земные колонии существовали и на планетах с ВЦ: достоверно известно о колониях на Тагоре, Пандоре и Сауле. Можно также предположить, что земляне имели колонии и на тех планетах, с цивилизациями которых они находились в контакте (что вполне естественно): кроме упомянутой Тагоры — на Леониде, Панте и Надежде (во внутренние дела двух последних цивилизаций земляне еще и активно „вмешивались“, впрочем, это „вмешательство“ носило характер помощи и спасения).

Существование колонии на Пандоре до определенного момента еще можно было бы как-то объяснять неведением людей о наличие на планете гуманоидной ВЦ. Но чем объяснить дальнейшее наше пребывание там? Или земляне в массе своей по-прежнему ничего не знают об аборигенах?

Колонию на Сауле можно объяснить прежде всего нуль-Т конвейером, оставленным на планете Странниками, — грех было бы отказаться от такого объекта для исследований (кстати, еще один довод в пользу необходимости земной колонии и на Надежде).

Так, может быть, нежелание землян уходить с Пандоры тоже связано со Странниками?

Странники посещали Солнечную систему (в т. ч. Землю), Тагору, Саулу, Пандору, Надежду, Ковчег. Симптоматична реакция представителей этих цивилизаций на факт посещения или вмешательства Странников: только на Сауле следы их пребывания приняли характер религиозного поклонения, о реакции населения Пандоры нам ничего не известно, на остальных же планетах восторга это, мягко говоря, не вызвало, в особенности — у оставшихся после „большого угона“ жителей Надежды.

Иными словами, две части списка — земных колоний на планетах с ВЦ и планет с ВЦ, посещенных Странниками, — совпадают практически полностью!

(Ковчег в данном случае не в счет по понятным причинам, тем более, что орбитальную станцию мы там все равно оставили, а спутник-автомат Странников разобрали по винтикам.)

Таким образом, приоритеты землян в случае образования ими колоний (CL) на планетах с ВЦ распределялись следующим образом: в первую очередь — Странники (8) и все, что с ними связано, затем — гуманоидность местной цивилизации (Н), а уж потом — наличие „дружественного“ контакта (С) с той или иной ВЦ. С учетом неизвестных нам факторов (y 1… yn) и особенностей, связанных с голованами (НО), „колониальная формула“ („Второе правило Е'Щекна — Фокина“) для планет с ВЦ приобретает следующий вид:

СL = F3(Sh; С — 2158НО2196) + F4(у1…. Уn)

„Это была сплошная и непроницаемая высшая ксенопсихология, в которой я, как и всякий нормальный гуманоид индекса ноль, не разбирался абсолютно. И не надо“. (Стась Попов.)

Новая повесть братьев Стругацких представляет собой шаг в несколько иную область литературы, еще не обжитую этими молодыми талантливыми писателями. Это произведение — тоже молодо, талантливо, интересно, весело, а порой и парадоксально, как лучшее из их „литературного наследия“ — из того, что было ими опубликовано. Но как всякое завоевание нового, связанное с преодолением больших трудностей, это необходимо бывает сопряжено с известными затратами и потерями. Кое-где авторы не довели до завершения свой замысел, а иногда допустили и прямые просчеты — вполне извинительные, но все же требующие внимательного рассмотрения, а порой и исправления.

Концепция авторов не вполне ясна, поскольку она в повести не завершена. Целесообразно поэтому развернуть ее логически, чтобы найти в ней изъяны (если они есть), и уже с основанием потребовать от А. и Б. завершения своего замысла.

Трое героев — Вадим, занимающийся лингвистикой (кстати сказать, слово „структуральный“ — слишком буквальный перевод с английского, у нас говорят структурная лингвистика), Антон, звездолетчик, и Саул Репнин, журналист, прибывший из двадцатого века (действие повести происходит в двадцать четвертом), отправляется в экспедицию к системе звезды Е. Н. 7031, где на одной из планет обнаруживает целый ряд странных явлений.

В описании этих событий чувствуется некоторое влияние „Эдема“ Станислава Лема. Впрочем, это сходство чисто внешнее: у польского писателя алогичность того, что видят наблюдатели с земли так и остается неразгаданной, да и не может быть объяснена никогда, поскольку сталкиваются культуры несовместимые. У братьев Стругацких иное (по крайней мере — по замыслу): социальный строй на планете Саула (как они ее называют), представляет собой что-то вроде смеси между феодализмом и фашизмом, и это кажется алогичным пришельцам из двадцать четвертого века, и, в то же время, очень понятно для пришельца из нашего времени.

Здесь — первые отклонения авторов от своего же собственного замысла: Саул (или Савел) Репнин не очень отличается от своих спутников, слишком знаком с их бытом и мировоззрением, ее ли не развести этих героев, то интересный замысел останется незавершенным.

Второе: Вадим и Антон чрезмерно сходны между собой — и не только на взгляд Саула, но и на взгляд читателя. Некоторые отличия, данные в начале, позже стираются. А они должны были бы усилиться, если бы в их поведении на далекой планете, в их стремлениях существовала разница. Один из них, скажем, требовал бы немедленного возвращения на землю, а другой — каких-то дополнительных исследований (это не подсказка, а просто наглядный пример).

Нельзя сказать, что этого совсем нет в рукописи: это можно найти при втором, более внимательном чтении. Не очень сложно это немного акцентировать, поскольку на сюжет (основной) это не должно повлиять.

Однако есть очень важная вещь, на которую следует обратить внимание авторов.

В их мире — уже очень „обжитом“ и авторами и их героями — существует некая Комиссия по контактам с другими цивилизациями. В рассказе „Благоустроенная планета“ существование Комиссии вполне оправдано. Но в повести „Возлюби дальнего“ ее роль — можно истолковать несколько двусмысленно.

Мы хорошо знаем, что исторический процесс, хотя он в целом обусловлен социальным строем, может быть ускорен и даже перескакивать через какие-то этапы. На нашей памяти среднеазиатские республики вступили в период строительства социализма минуя капиталистический период развития. Молодые африканские государства, уже в наши дни, не повторяют пути, пройденного народами Европы. Этого не может не знать и не помнить Саул Репнин, наш современник, но об этом могут забыть люди двадцать четвертого века, поскольку они конкретную историю знают плохо, преимущественно помня лишь социалистические схемы (такое предположение вполне допустимо: оно есть и у Лема, в его „Магеллановом облаке“). Если бы в повести это было так, то и Саул не выглядел бы дурак дураком перед своими потомками, а каждому веку авторы воздали бы должное.