Чтение онлайн

Халид встретился с противником в миле от города Йемамы (напомню: одна из двух столиц Йемамы; вторая — Хаджр; город Йемама — бывшая резиденция изгнанного Сумамы).

Если попытаться свести в более или менее стройную картину страшно запутанные и противоречивые показания арабских и иностранных источников, картина войны выглядела примерно так:

Авангард мусульман во главе с самим Халидом вышел на финишную прямую на подступы к гор. Йемаме (эскадрон в 200 всадников), когда вдруг из-за холма навстречу ему выскакал отрядик йемамцев в 23 человека во главе с неким Муджжей ибн-Мурара. Посчитав этот отряд за дозор, имеющий задачей известить своих о приближении мусульман, Халид набросился на него со всею фурией и изрубил всех в куски, оставив в живых только одного Муджжу, первым сдавшегося в плен. Муджжа объявил Халиду, что а) он из „шерифов“, т. е. принадлежит к йемамской аристократии и б) он давно в сердце своем почитатель Мухаммеда. На вопрос о том, почему же он, по примеру Сумамы, не отделился от Мусейлимы и не перебежал к Халиду раньше, Муджжа ничего не мог ответить и только просил прощения.

Именно от него изумленный Халид узнал, что ханафиты понятия не имеют о начавшемся наступлении мусульман, а отрядик Муджжи — никакой не дозор, а карательная экспедиция против какого-то микроскопического проворовавшегося племени. Впрочем, Халид не очень-то поверил изменнику и до самого окончания войны держал его в оковах.

Все, видимо, происходит в 634 году.

Через несколько дней после первой стычки произошла первая настоящая битва. Возможно, Халид шел прямо на „харам“ Мусейлимы: под селением Акраба его встретили основные силы Мусейлимы под общим командованием единственного его сына (он был верен своим заветам), носившего то же имя, что и незадачливый командир корейшитского отряда Шурхабиль. Войско было разделено на два полка, которыми командовали Раххаль и Мухакким ибн-Туфейль. Перед боем Шурхабиль ибн-Мусейлима (назову его так) обратился к войску с призывом сражаться за своих жен и свою честь, о вере же он даже не упомянул.

Битва была свирепая. Раххаль и сын Мусейлимы погибли в самом ее начале. Йемамцы бились бешено и даже погнали Халида до его лагеря, истребив множество корейшитов, но затем что-то случилось, боевое счастье от йемамцев отвернулось, они побежали.

Халид вступил в Акрабу и спалил ее дотла. Об этой битве рассказывают много легенд, причем часто приводят слова Мухаммеда о Мусейлиме, что-де при Мусейлиме постоянно был дьявол, и Мусейлима ему повиновался и потому преуспевал во зле. (В битве при Акрабе „дьявол“ Раххаль погиб, и Мусейлима стал терпеть поражения.)

Командование над йемамцами принял Мухакким, он кое-как организовал отступление и направил всех уцелевших в место Убад, в „харам“ Мусейлимы. Он прикрывал отступление и на пути в „харам“ был убит стрелой, пущенной сыном Абу-Бекра, халифа, Абд-ар-Рахманом. Шурином покойного Мухаммеда.

Бедняга Мусейлима был убит на пороге своего „харама“, отступающие еще не успели закрыть ворота. Да и когда закрыли, все было втуне. Мусульмане были ребята бойкие. Один из их офицеров, Бара ибн-Малик, брат известного слуги пророка и передатчика преданий Анаса ибн-Малика, приказал своим бойцам перебросить его через стену-ограду. Разъяренные ханафиды кинулись к нему но он отбился, открыл ворота и впустил свой отряд, после чего снова запер ворота и перебросил ключ за стену. Взял, так сказать, все на себя. Началась ужасная резня. Мусульмане перебили в „хараме“ всех — и йемамцев, и несчастных воришек-усайедитов, которые по-видимому тоже ввязались в драку.

Конец. Ханафиты потеряли 10 тыс. человек и кончились как племя.

Но и мусульманам досталось: список одних только знатных достигает 1200 чел. В их числе — Зейд, старший брат будущего халифа Омара.

Убийцей Мусейлимы признают абиссинца Вахшия ибн-Харба (им. падеж), он же убил при Оходе дядю пророка, Хамзу. Этот Вахшия объявил: „Я убил лучшего из людей и худшего из людей“. (Какой пророк? Мухаммед?)

После боя Халид отправился разыскивать среди трупов Мусейлиму. Он ходил в сопровождении предателя Муджжи. Сначала набрели на труп мощного красавца Мухаккима, командира одного из полков. „Этот?“ — спросил Халид. „Нет, — ответствовал Муджжа. — Этот, клянусь богом, лучше и благороднее его. А это — Мухакким Йеменский“. Потом вошли в ворота и нашли труп человека малорослого, желтого и тупоносого, и Муджжа сказал: „Это и есть ваш враг, и вы избавились от него“. Халид: „Неужели этот сделал с вами то, что он сделал?“ Муджжа: „Так было, Халид, но, клянусь богом, против вас вышли только передовые застрельщики из людей, а по-настоящему именитые остались в крепостях, и вам с ними не просто будет справиться“.

(Мусейлима, как его описывают йемамские шейхи, был низкорослым, очень желтым и тупоносым; м. б., его путали с Раххалем? Даже его муэдзин по имени Худжейр во время призыва к молитве восклицал оскорбительно: „Я свидетельствую, что Мусейлима утверждает, будто он — посланник божий“. Отсюда пошли в поговорку слова: „Хорошо сказал Худжейр“!)

Будем считать, что далее события развивались так:

Халид развернулся на Хаджр и другие оставшиеся крепости ханафитов. Слова Муджжи насторожили его, хотя он и не очень доверял показаниям предателя. Впрочем, когда он послал в Хаджр Муджжу с предложением о сдаче, на крепостной стене оказалась огромная масса воинов — это были женщины в воинских доспехах. Халид не знал, что это женщины, и условия капитуляции были смягчены: мусульмане получили только золото и серебро („желтое и белое“ по тогдашнему жаргону), кольчуги, коней и четвертую часть сдавшихся (сначала Халид требовал половину сдавшихся). Когда же ворота крепостей открылись и в стенах обнаружились только женщины и дети, Халид в ярости заорал на Муджжу: „Ты обманул меня!“, на что тот смиренно ответствовал, что поступил так ради своего народа.

Соглашение (о „самороспуске“ йемамцев и полном их подчинении Медине) было заключено, однако кое-кто из „шерифов“ ему не подчинился. Началась (мне так ка-аца) партизанская война. Одним (и наиболее видным) ее вожаком был некто Сельма ибн-Умейр, утверждавший, что надо созвать сельских жителей и рабов, запереться в крепостях и отсидеться. Сельма, видимо, был крупной фигурой, в тексте соглашения его имя стоит на втором месте после Муджжи, который, видимо, считался главой представительства поверженных ханафидов. Можно считать, что Муджжа был главарем „шерифов“, а Сельма — вождем народной партии. Кончилось тем, что после заключения соглашения Сельма встал на тропу терроризма, несколько раз пытался пробраться в лагерь Халида и убить его. В последний раз стража загнала его в глухой угол, окруженный непреодолимыми стенами, и тогда он перерезал себе жилы и бросился в колодец. Так-то. Борец за демократию до конца. Народоволец.

(Смущает, что эти события отмечаются годом 663-м. Хотя, м. б., это нам и на руку. Тогда получается: борьба мусульман за Йемаму продолжалась целых тридцать лет… В общем, похоже на то… Ни на что это не похоже: мусульмане овладели Аравией полностью к времени воздвижения на трон халифа второго после Абу-Бекра — Омара (634). Впрочем, хрен с ними обоими.)

Вот и сказочка вся.

Вопрос о том, оставило ли движение Мусейлимы какие-нибудь следы в дальнейшей жизни мусульманского мира, пока (на 1925-.1987 гг.) не может быть выяснен.

Сохранились в архиве и наработки сюжетных ходов(как реализованных, так и не) или характеристики основных персонажей:

Эволюция героя (схема):

Непонимание. Понимание и ужас. Попытка к бегству. Возвращение. Предложение выкупить собой.

В один из этих этапов Агасфер приносит астрономический журнал, где все, как герой желал. Но герой отказывается подписать контракт. Сцена.

Агасфер приносит астрономические журналы, подтверждающие правоту Манохина.

— Ну как, заключим договорчик?

— Нет. Мне это больше не надо. Не интересует.

Древнерусский город Кснятин на р. Сула. Ныне Лубны? Лохвица? Ромны? Место выбрал Владимир Красное Солнышко Святославич (?-1015), закончил Ярослав Владимирович.

„Киш мири ин тухес, менш, унд зай гезунд“. („Поцелуй меня в задницу, человек, и будь здоров“.)

Герой и мученик конформизма. Ужас перед переменами. „Уничтожь меня, но не трогай их…“ Они привыкли, им хорошо, хоть и не сознают они этого хорошего, но что ты от них хочешь? Демиург планирует перемены даже самые благородные, но герой в ужасе. Это будет потрясение, которого миллиарды не смогут пережить.

Опять Армагеддон! Генерал со стальными волосами, спокойный и сдержанный, с картой и указкой. Неутоленное честолюбие, не дали по-настоящему отличиться, а время идет, скоро старость. Отчетливо выделяет момент „Ч“ в Апокалипсисе. Обосновывает. (Это момент времени 1985 года, через 2 тыс. лет после Апокалипсиса. И развертка от „Ч“ в будущее.) В антихристы себя не предлагает. Желает быть только полководцем, все равно на чьей стороне. Желает состояться.

Демиург — материализованная сила человеческого нетерпеливого стремления кратчайшим путем добиться совершенного социально-психологического устройства, наделенная всемогуществом и по необходимости довольно невежественная. Агасфер-Иоанн — мистическая, непознаваемая компонента Универсума.