Чтение онлайн

Слова Гая заглушаются нарастающим грохотом барабана. Звучит удалая расхлябанная музыка явно блатного пошиба.

Худые грязные руки двенадцатилетнего Гая проворно и ловко собирают нечто вроде самострела. В сопровождении десятка парней самого хулиганистого вида — опухшие от пьянства морды, прилипшие к нижней губе сигареты, мохнатые шарфы на шеях — он поднимается по осклизлой лестнице и выходит из подвала на улицу. Трущобы, всюду горы мусора, окна с выбитыми стеклами, рваное тряпье на оконных решетках. Гай устанавливает самострел в нише подвального окна, накладывает толстую стрелу, обмотанную паклей, затем протягивает поперек улицы веревку.

По улице идет огромного роста полицейский в форме с многочисленными пуговицами, в квадратном головном уборе с плюмажем. Он угрожающе глядит на кучку хулиганов, столпившихся в подъезде, и помахивает дубинкой со зловещим крюком на конце. И вдруг задевает ногой за веревку. Самострел срабатывает. Стрела, выброшенная стальной тетивой, чиркает по огниву и, охваченная пламенем, втыкается в обтянутый зад полицейского. Полицейский с ревом крутится на месте, а стрела пылает, разбрасывает разноцветные искры, испускает черный дым.

Гогочущие парни хлопают Гая по плечам и спине, в жестяную кружку льется из бутылки мутная жидкость. Гай пьет, давится, кашляет и снова пьет…

Тишина. Видение пропадает.

— И ты пил? — спрашивает Жак.

— Хе!

— Разреши пожать твою руку. Я восхищен, — говорит Жак.

— Ладно, ладно, — самодовольно произносит Гай. — Ты держись за меня, со мной не пропадешь. — Он с хрустом потягивается. — Эх, жизнь солдатская! Слушай, а выпить у вас тут нету?

— Вина? — с готовностью осведомляется Жак.

— Вина… Покрепче чего-нибудь нету?

Жак воровато оглядывается и, понизив голос, говорит:

— Есть спирт! Гай вскакивает.

— Что же ты раньше-то молчал? Пошли! Жак прищурившись смотрит на солнце.

— Сейчас без пяти двенадцать… — говорит он. — Эх, грешить так грешить. Пошли.

Они быстрым шагом идут через поляну.

— Ты и вправду будешь пить спирт? — с интересом спрашивает Жак.

Гай хохочет…

— Не бойся, мимо рта не пронесу…

В мастерской полутемно. Жак и Гай расположились недалеко от входа на кубических футлярах, в руках у них стаканы.

Гай уже слегка на взводе, и Жак рассматривает его с наслаждением. Глаза его блестят.

— Прежде всего — дружба! — разглагольствует Гай. — Друг солдата — это, браток, такое дело… Вы этого здесь не понимаете. Когда мы штурмовали Аргараган, горящие бревна летали над нашими головами как пташки! Половина ребят полегло…. Ты бы там полные штаны навалил.:. Но ты хороший парень, я нижу. Ты мой друг. Если кто тебя тронет, ты мне только скажи… Я быстро!

Он заглядывает в свой стакан, затем в стакан Жака.

— Давай еще выпьем… Жак разводит руки.

— Нету больше, увы…

— Жаль. Тогда закурим.

— Этого тоже нету.

— Тьфу, — произносит Гай — Ладно, перебьемся. — Он смотрит на Жака и толкает его в плечо. — А ты ничего, крепкий паренек. Хочешь в мое капральство? Драмба — правофланговый, а ты лево… левофланговый. Но! Боевые качества. Нет-нет, я не и знаю твоих боевых качеств, поэтому не могу. Не могу! Извини.

— Ну как же так? — притворно-плачущим голосом канючит Жак. — Ты же обещал, это нечестно…

— Ну хорошо, — говорит Гай — Ладно. Беру. Рукопашный бой. Ты как?

— Не знаю, что и сказать.

— Мозгляки вы здесь все. Пойдем, я тебе покажу. Разовью в тебе боевые качества. Сам. Пошли.

— А это не больно? — спрашивает Жак.

— Не бойсь, я так, вполсилы. Пойдем.

Едва они выходят на солнце, Гай наносит Жаку страшный удар под ложечку. То есть, нанес бы, если бы Жак не увернулся с непостижимой быстротой.

И начинается драка. Собственно, это не совсем драка, потому что Гаю никак не удается прикоснуться к противнику. Жак невероятно ловок и увертлив. Они наскакивают друг на друга, и каждый раз Жак в последний момент проскальзывает у Гая под рукой или прокатывается под ногами. Рассвирепев, Гай швыряет в Жака увесистым булыжником, но Жак ловко ловит булыжник перед самым своим лицом и как мячик бросает его обратно Гаю. Гай не удерживает булыжник и роняет его себе на голую ногу. Это окончательно выводит его из себя. Лицо его залито потом, искажено ненавистью, он тяжело, с хрипом дышит и ругается на чем свет стоит. Жак же молчит, лицо его спокойно, и дышит он легко и свободно.

На вопли Гая из-за энергостанции выходят Володя и Галка. Увидев, что происходит, они сейчас же останавливаются. Не сделав ни единой попытки вмешаться, они с видимым интересом наблюдают за этой странной дракой. Галка даже садится на траву и, положив локоть на книгу, подпирает подбородок кулачком.

Гай снова и снова бросается на Жака, снова и снова промахивается и наконец спотыкается и падает. Галка звонко смеется, запрокидывая лицо.

— Это и есть рукопашный бой? — осведомляется Жак. — И ведь действительно ни капельки не больно…

Гай встает. Лицо его ощерено от ярости. Он наклоняется, словно готовясь к прыжку, выхватывает из-под куртки кентаврийский нож и точным отработанным движением швыряет в Жака. Все происходит в одно мгновение. Володя стрелой бросается между Гаем и Жаком, пытаясь поймать нож, но не успевает и плашмя падает на траву. Жак молниеносно поворачивается к Гаю боком, но уклониться все же не может. Нож вскользь чиркает его поперек груди. Льется кровь.

— Двойку нам с тобой по гимнастике, Володька, — со вздохом произносит Жак.

Гай уже опомнился. Он стоит, бессмысленно расставив руки, а Галка, подбежав к Жаку, деловито осматривает рану, поворачивает Жака лицом от солнца (и спиной к зрителям) и с сосредоточенным лицом принимается оказывать помощь — брови ее сдвинуты, на верхней губе выступила от напряжения легкая испарина. Володя, стряхивая с куртки приставшие травинки, подходит к Гаю и недовольно произносит:

— Действительно, распустились мы с этим экзаменом, я совершенно реакцию потерял. В мешок превратился… — Затем, покосившись в сторону Галки и Жака, тихо говорит Гаю: — А ведь ты всерьез хотел убить Жака. Зачем же так? Нехорошо…

Гай втягивает голову в плечи и робко подступает к Жаку.

— Ребята, я не нарочно… — заунывно тянет он, уставившись и его голую спину. — Вот что хотите делайте, не нарочно, клянусь Черным Зверем… Жак, тебе больно, а?

Жак, улыбаясь во весь рот, поворачивается к нему, и Гай застывает с открытым ртом: от кровавой раны на груди Жака осталась едва заметная царапина. Гай тычет в нее дрожащим пальцем:

— К-как это? Ч-что это? Г-где… Жак обнимает его за плечи.

— Все это пустяки, — говорит он. — Я сам виноват. Растренировался. И потом, разве можно дразнить Бойцового Кота?