Чтение онлайн

— Ладно, вставай, — говорит Глебски. — Пойдем, я тебя где-нибудь запру.

Хинкус со стоном поднимается, держась за голову. Симонэ, кусая ногти, невидяще глядит на него. Брюн стоит, держа кий наперевес, словно копье.

— Вот это уже настоящая жизнь… — негромко говорит она.

В холле, у известного нам столика (винтовка стоит на полу, прислоненная к спинке кресла), госпожа Сневар ловко и быстро перевязывает инспектору голову. Брюн расхаживает по холлу, ссутулившись и заложив руки за спину. Она без очков, очки торчат из нагрудного кармана ее джинсовой курточки. Глебски делает движение правым плечом и морщится.

— Больно? — с беспокойством спрашивает госпожа Сневар.

— Рука… Эта скотина сломала мне ключицу, кажется…

Из-за портьеры, ведущей в коридор, где помещается контора, выходит Симонэ, кладет перед Глебски ключ.

— Запер, — говорит он. Глебски сует ключ в карман.

— Еще немного, и у меня соберутся все ключи в отеле… ворчит он. — Кстати, где дю Барнстокр?

— У себя, наверное, — отвечает Симонэ.

— Надо бы поставить кого-нибудь на крышу… следить небом…

— Слушайте, госпожа Сневар, — говорит Симонэ. — Ведь Глебски наврал насчет почтовых голубей?

Госпожа Симонэ не отвечает. Она заканчивает перевязку, прячет оставшиеся бинты в санитарную сумочку.

— Конечно, наврал, — говорит Глебски. — Надо же мне бы расколоть этого мерзавца… Ждать сюда мы можем только Чемпиона…

— Но ведь дорога завалена… — неуверенно возражает Симонэ.

— А вы думаете, вертолеты есть только у полиции? — усмехается Глебски. — Нет, Симонэ, надо готовиться к драке… Кайса, — обращается он к госпоже Сневар. — Помнится, ты говорила, что есть у тебя на случай надобности что-то посерьезнее револьверов…

— Есть, Петер, — отвечает госпожа Сневар, преданно глядя на инспектора. — Есть. А как же… Принести?

— Принеси…

— Брюн, дитя мое… — произносит госпожа Сневар. — Идем, помоги мне, пожалуйста…

Брюн, не говоря ни слова, присоединяется к тетке, и они уходят за портьеру. Симонэ, кусая ноготь, смотрит на Глебски.

— Что ж, драться так драться, — произносит он. — Чем не чувственное удовольствие! Хотя, если говорить откровенно, я…

— А к вам у меня просьба, Симонэ, — прерывает его Глебски. — Я останусь здесь — что-то неважно себя чувствую… а вы ступайте к Мозесу и сообщите ему, что он арестован по подозрению в ограблении Второго Национального… ну, вы сами слышали, что говорил тот подонок…

— Но Кайса… госпожа Сневар говорила, что Мозес болен… — нерешительно произносит Симонэ.

— Меня интересует, что он скажет на это. И не мнитесь, Симонэ, все мы сейчас в одной галоше и в случае чего пойдем ко дну все вместе…

Симонэ кивает и угодит за портьеру к Мозесу. Глебски откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.

Слышатся приближающиеся шаги… металлическое побрякивание… Глебски, не раскрывая глаз, морщит нос и принюхивается. Ладонь госпожи Сневар мягко касается его щеки.

— Ты заснул, Петер? — тихонько спрашивает ее голос. Глебски раскрывает глаза, секунду сидит в прежней расслабленной позе, затем резко выпрямляется.

— Ого! — произносит он.

На столике перед ним, блестя и лоснясь от смазки, стоит, упираясь в полированную столешницу концом приклада и двумя сошками, черный ручной пулемет немецкого образца.

— Хорош… — с уважением говорит Глебски.

Госпожа Сневар гордо улыбается. Брюн, ухмыляясь во весь рот, снимает с плеча длинную пулеметную ленту и с лязгом складывает ее на ковер рядом со столиком.

— Откуда это здесь? — спрашивает Глебски.

— Покойный Алек хранил со старых времен, — объясняет госпожа Сневар. — Так это и осталось в подвале…

— Надо бы тебя за незаконное хранение… — говорит Глебски.

— Фараон, как есть фараон! — восклицает Брюн. — Что ты в нем нашла, тетка?

Глебски неловко, едва двигая поврежденной рукой, оттягивает рукоять затвора, щелкает курком, откидывает крышку магазина.

— Да, в полном порядке… — бормочет он.

И тут к столику подходит и останавливается над ним Симонэ. Он странно строг и решителен, и что-то торжественное видно в его осанке, в выражении лица, в руках даже, плотно прижатых к бокам.

— Глебски, — говорит он. — Послушайте, Глебски… Глебски поднимает голову.

— В чем дело?

— Глебски, вы должны меня выслушать… — говорит Симонэ и поворачивается к госпоже Сневар и к Брюн. — И вы тоже должны выслушать, что я сейчас скажу…

Глебски поднимается.

— Что такое? Мозес умер? Симонэ отчаянно мотает головой.

— Нет. Нет, Глебски! Все гораздо… Только я прошу верить мне!

— Да говорите же! — рявкает Глебски. — Какая муха вас укусила?

— Дело в том, господа, — неожиданно спокойно произносит Симонэ, — что Мозес… и Олаф тоже — это не люди.

Воцаряется молчание.

— Так, — говорит тупо Глебски. — Не люди. А кто же? Оборотни?

— Они нелюди, господа. Это пришельцы с другой планет!

— Во дает! — вполголоса произносит Брюн. — Аж глаза белые…

— Собственно, пришелец — это Мозес. Он попал в ужасное положение, и мы должны… обязаны помочь ему! Вы слышит Глебски? Мы обязаны! Ему очень плохо!

— Симонэ, вы сошли с ума, — холодно говорит Глебски.

— Я знал, что вы мне не поверите… — Симонэ проводит полицу дрожащей ладонью. — Единственное, о чем я прошу вас, оставьте на минуту это ваше огнестрельное железо и поговорите с ним сами…

Глебски сжимает губы.

— Ладно, — говорит он. — Я поговорю с ним сам. Брюн! Отправляйтесь на крышу и глядите в оба…

— Да не желаю я… — Ма-арш! — ревет Глебски, и Брюн, поперхнувшись, бежит к лестнице — Кайса, бери винтовку, ступай за мной…

Он отталкивает Симонэ и быстро идет за портьеру в апартаменты Мозеса.

Здесь опущены занавеси на окнах, сумеречно и голо. Стол сдвинут к кровати, посередине комнаты возвышается продолговатый металлический сундук, на его крышку брошен меховой комбинезон, а на диване, застыв в странной нелепой позе, лежит Мозес. Лицо его, обвисшее, складчатое, имеет противоестественный оранжевый оттенок, голова свернута вперед и вбок, мутные глава смотрят исподлобья.

Глебски подходит и останавливается в двух шагах от него. Симонэ и госпожа Сневар с винтовкой становятся за его спиной и по сторонам.

— Господин Мозес, — холодно произносит Глебски. — Вы арестованы по обвинению в участии в гангстерской шайке Джона О'Хара, известного под кличкой Чемпион. Оружие у вас есть?

— Черт бы вас подрал, Глебски! — кричит Симонэ. — Нет у него никакого оружия! Это пришелец с другой планеты, понимаете? Он попал в беду, ему помочь надо!

— Предупреждаю, — как бы не слыша Симонэ, продолжает Глебски, — что все, что вы с этого момента скажете, может быть использовано против вас на суде…