Чтение онлайн

Я кивнул головой в знак согласия, и хозяин повел меня к себе.

— Я слышал, что вы прилетели откуда-то издалека, — начал он, — и у вас там живут такие же люди, как и мы, и что планета ваша такая же, как и наша. Скажите, война еще будет?

— Будет, сударь, будет, и достаточно скоро, и не в пользу вашей страны, — сказал я.

— Я так и думал, что не пойдет нам эта победа впрок, — сказал владелец бистро. — Пусть мы победили бошей, но мы их озлили и ограбили до нитки. Они будут мстить. Мой отец дрался под Еданом. Говорит, что нет ничего хуже злых ерманцев. А мы все оружие забросили в кладовки и наслаждаемся вечным миром. Ничего не бывает вечным. Народ-то хоть потом будет лучше жить?

— Потом будет жить лучше. Потом все будет лучше, — сказал я, — хотя каждому нравится свое время и в новом он не видит ничего хорошего. Когда мы были молодыми, нам нравилось то, что не нравилось нашим отцам, а нашим детям нравится то, что не нравится нам. Это жизнь.

— А дети у вас есть? — спросил меня мужчина.

— Пока нет, не с кем было заводить, — усмехнулся я.

— Обязательно будут, — улыбнулся мой собеседник, — и здесь вы найдете того, кого искали всю жизнь. А сейчас давайте спать. Третий час ночи.

Моя первая ночь на Емле была какой-то сумбурной. Только я закрывал глаза, как меня начинало качать и мерцающие звезды неслись ко мне навстречу, пробегая чередой перед глазами. Точно так же, когда едешь несколько суток на поезде, то пробегающая местность становится привычной картинкой для организма. И когда выходишь на нужной тебе станции, то земля начинается нестись навстречу тебе, хотя ты стоишь на земле и никуда не двигаешься.

Мне снилось, что ко мне идет Татьяна и протягивает ко мне руки, но на ее пути становится Мариэтт, более молодая и успешная. Они толкают друг друга, стараясь пройти вперед, толкание перерастает в драку, и мне приходится вмешаться и растащить их в разные стороны.

— Что мне с вами делать, — говорю я им, — вы обе дороги для меня и не хочу никого обижать. Поэтому я ухожу от вас, чтобы у вас не было предмета для ненависти друг друга, оставайтесь подругами с приятными воспоминаниями.

— Нет, — закричали они обе, — не уходи, мы будем обе несчастными без тебя и счастливыми, будучи с тобой.

— Вы понимаете, что вы говорите? — кричу я им.

Они обе плачут и смотрят на меня. Ну, почему так получается, что рядом с радостью соседствуют слезы, а счастье сменяется печалью?

Я проснулся часов в десять пополудни. Ласковое солнце било сквозь ставни и говорило:

— Вставайте, сударь, вас ждут великие дела!

Я ополоснул лицо в рукомойнике в углу, вытерся полотенцем и вышел из гостевой комнаты. В небольшой гостиной сидел хозяин заведения и читал газеты. Кивком головы поздоровался со мной и жестом указал на стул рядом. Его хозяйка принесла маленькую сковородку с дымящейся яичницей с беконом. Терпеть не могу эти жареные шкварки с яичницей, но в гостях не принято воротить носом, да и неизвестно, когда в следующий раз придется покушать. Я приступил к еде, запивая это все кофе из большой кружки.

— Так, а вы оказывается знаменитый человек, — сказал хозяин, — все газеты только о вас и пишут. Собираются ежедневно выпускать по нескольку информационных листков о беседах с вами. А с утра наведались ажаны и спрашивали о незнакомых людях, которые проезжали или проходили мимо и заходили ко мне в заведение. Незнакомых не было, вы же человек уже знакомый, — и он усмехнулся. — Вот извольте почитать.

Я взял газету и стал читать заголовки:

— Можно хорошо заработать, — сказал хозяин, — да только я никогда доносчиком не был.

— А что, ваше гостеприимство не стоит десяти тысяч ранков? — улыбнулся я. — Обновите заведение, это раз. У вас нашелся космонавт, хорошая реклама, это два. И то, что инопланетянин может быть хорошим другом, это три. Идите и звоните в полицию. Пусть платят.

Молодцы ребята из газет. Действительно, четвертая власть. И властью этой нужно распоряжаться умело, потому что она может человека возродить, а может и уничтожить.

Не прошло и часа как в бистро началось столпотворение. Хозяину пришлось нанять соседей на обслуживание гостей и закупать дополнительные продукты и напитки. Чует моя душа, что на месте маленькой забегаловки появится модный загородный ресторан, в котором будет веселиться золотая публика Арижа.

Все вокруг было оцеплено полицией. За мной приехал сам министр внутренних дел с распоряжением доставить меня к президенту Ранцузской Республики.

Вместо поездки к президенту, где я уже был, я потребовал, чтобы меня доставили к моему кораблю. Министр чуть ли не на коленях умолял меня не улетать в Мерику и не позорить Ранцию. Я сказал ему, что никуда не полечу, просто мне нужно побриться и переодеться. С облегченным сердцем меня повезли в Ле Урже в шикарной машине в сопровождении эскорта мотоциклистов. Вероятно, такое же чувство триумфа испытывал и Юрий Гагарин, вернувшийся из первого космического полета.

В Ле Урже вовсю кипела работа. Строили лестницу-трап к входному люку. Инженеры уже проектировали строительство ангара для моего «бурана». Конечно, на нем никуда не улететь как на самолете, хотя, если попробовать, то можно и улететь. Если корабль садится по-самолетному, то так же может и взлетать.

Я поднялся по трапу (а высоковато карабкаться по одной лестнице на третий этаж и даже какая-то боязнь высоты), открыл люк и вошел в жилой отсек-кабину. Пахнуло родным домом. Взял электробритву и побрился. Открыл шкафчик с одеждой, нашел сумку, сложил в нее спортивный костюм, кеды китайские, марка «дружба — два кольца», цивильный костюм, три рубашки, четыре галстука.

Внизу стояли модные остроносые полуботинки черного цвета чешского производства («корочки» с подошвой из пластиката и таким же каблуком, лет пять без сноса носить) и рядом армейские полуботинки по прозвищу «говнодавы», мало кто в армии их носил, выдавали всем, а их выбрасывали, уничтожая ценное натуральное сырье, из которого можно шить модную обувь.

Армейские полуботинки я отложил в сторону, не буду же я позорить свою страну ими. Парадный мундир полковника военно-воздушных сил СССР. На мундире медаль «50 лет Вооруженных Сил СССР», выдали в 1968 году. Снял. Одна она и есть одна. Хотя, медаль героя хорошо смотрится и в одиночестве.

По секрету скажу, что потом еще были медали в честь 60-ти и 70-летия наших Вооруженных Сил. А потом исчез СССР, и исчезли Вооруженные Силы. Осталась армия без роду и племени, никто не может сказать, сколько лет этой армии, сколько юбилеев она отметила, и почему на кокардах российских военнослужащих красуется японская звездочка, япона мать. Только пограничники залепили эту звездочку пограничным орлом, курицей, да моряки задрапировали ее своим якорьком.