Неизвестный Есенин
Шрифт:
Поездка в Грузию была для Есенина одновременно и попыткой уехать из Страны Советов. Грузинский инцидент не был оставлен без последствий. Эхо его долго отдавалось в судьбах людей.
2 сентября 1924 года Есенин выехал в Баку, около 5 сентября остановился в бакинской гостинице «Новая Европа», где произошла его встреча с Блюмкиным (Ильиным, по др. источникам — Исаковым), от которого, как рассказал Н. Вер-жбицкий, Есенин должен был бежать в Тифлис. Блюмкин был назначен военным инспектором в Закавказье. («Этот совершенно неуравновешенный человек начал бешено ревновать поэта к своей жене».) Трудно сказать, что было на самом деле. По материалам, опубликованным ныне, Лиза Горская, по доносу которой был арестован и затем расстрелян Яков Блюмкин, к этому времени уже была замужем за Василием Михайловичем Зарубиным. (Из рассказа дочери Зарубиной — Зои). Но вот что было дальше.
13 сентября Есенин подготовил для газеты «Заря Востока» № 676 заметку: «О литературе в предстоящем сезоне». Заметка не сохранилась: сохранился черновой автограф окончания благодаря тому, что на обратной стороне листа записано было стихотворение «На Кавказе»: «Делают смычку рабочих и крестьян, то дайте нам смычку поэтов всех народностей. Мы будем об этом писать и говорить еще раз. Вот потому-то и предстоящий сезон в литературе обещает быть шумным».
19 сентября «Заря Востока» опубликовала стихотворение «На Кавказе»:
Мне мил стихов российский жар. Есть Маяковский, есть и кроме. Но он их главный штабс-маляр. Поет о пробках в Моссельпроме.Это был ответ Маяковскому на «балалаечника».
Приезд Есенина в Баку был отмечен сердечным приемом работников печати, об этом сообщалось в газете, но «доброжелатель» не преминул в этой же статье намекнуть на «болезненное состояние» поэта (разумеется, от употребления алкоголя). Потому предписывалось «в случае обнаружения поэта вне дома в болезненном состоянии, лицам, коим сим ведать надлежит, бережно доставлять его в общежитие, где он жил тогда у Чагина. Предупредительная эта мера оказалась излишней, а слухи о болезни Есенина сильно преувеличенными. Для литературных околоточных того времени Есенин был только «упадочным поэтом с сомнительным имажинистским прошлым. Для «Бакинского рабочего» (так называлась газета) это был ценный постоянный сотрудник». Об этом пишет В.В. Швейцер.
Обиду Есенин проглотил молча, но, уезжая из Баку, сделал на групповой фотографии такую надпись:
«Пускай я порою от спирта вымок».
В Баку Есенин приехал 20 сентября, в священный для бакинцев день — день памяти 26 комиссаров. Поэт ежедневно печатает в газете новые стихотворения, тогда же им была написана и «Баллада о 26».
Из письма Г. Бениславской, 8.IV. 1925 г., Баку:
«Внимание ко мне здесь очень большое. Чагин меня встретил как брата. Живу у него. Отношение изумительное. Для Вас у меня уже есть стихи. Главное в том, что я должен лететь в Тегеран. Аппараты хорошие. За паспорт нужно платить, за аэроплан тоже. Поймите и Вы, что я еду учиться. Я хочу проехать даже в Шираз, и, думаю, проеду обязательно. Там ведь родились все лучшие персидские лирики».
Шесть месяцев прожил Есенин в Грузии в свой первый приезд. Это был самый плодотворный период в его литературной деятельности, его «болдинская осень».
Из письма Г. Бениславской 20 декабря 1924 года: «Я слишком ушел в себя и ничего не знаю, что я написал вчера и что напишу завтра. Только одно во мне сейчас живет. Я чувствую себя просветленным. Не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Я понял, что такое поэзия».
В ноябре опубликовал стихотворение «Поэтам Грузии», в котором есть знаменательные строки:
Я — северный ваш друг И брат! Поэты — все единой крови, И сам я тоже азиат В поступках, в помыслах И слове. И потому в чужой Стране Вы близки И приятны мне. Века все смелют, Дни пройдут. Людская речь В один язык сольется. Историк, сочиняя труд. Над нашей рознью улыбнется. Он скажет: В пропасти времен Есть изысканья и приметы… Дралися сонмища племен. Зато не ссорились поэты. Свидетельствует Вещий знак: Поэт поэту Есть кунак.На десятилетие опережая официальную политику, Есенин проводил в жизнь главную мысль об объединении и содружестве всей литературы. Правительственный лозунг: «Вся власть Советам», как уже отмечалось, он сменил на другой: «Вся власть поэтам».
Суд над футуристами, суд над имажинистами, суд над символистами, сеяли рознь, вражду, недоброжелательство. Не «суды» и «чистка» нужны поэтам, а дружба и сотрудничество. Есенин мечтал о своем журнале «Россиянин» или «Вольнодумец» и для этого сплачивал вокруг себя талантливую молодежь, собирал друзей — единомышленников. В октябре написал шуточное стихотворение «Заря Востока», которое посвятил сотрудникам тифлисской газеты «Заря Востока». Жалобы на безденежье перемежаются с крамолой:
Так грустно на земле. Как будто бы в квартире, В которой год не мыли, не мели. Какую-то хреновину в сем мире Большевики нарочно завели… …Дождусь ли дня и радостного срока. Поправятся ль мои печальные дела? Ты восхитительна, «Заря Востока», Но «Западной» ты лучше бы была.Из письма Тициану Табидзе, 20 марта 1925 года: «Грузия меня очаровала. Как только выпью накопившийся для меня воздух в Москве и Питере — тут же качу к Вам, увидеть и обнять Вас. В эту весну в Тифлисе, вероятно, будет целый съезд москвичей. Собирается Качалов, Пильняк, Толстая и Вс. Иванов. Бабель приедет раньше. Уложите его в доску. Парень он очень хороший и стоит гостеприимства. Спроси Паоло, какое нужно мне купить ружье по кабанам. Пусть напишет № (…)
Похождения наши здесь уже известны вплоть до того, как варили кепи Паоло в хаши!»
Разгром грузинской литературы начался с литературного объединения «Голубые роги», где был душевно принят Есенин, где нашел искренних друзей и единомышленников.
«Группировка» грузинских поэтов возникла в 1916 году и просуществовала до 1930 года. Группировка «Голубые роги» была формалистической, декадентской. Мистика, бегство от действительности ее приверженцев сочетались с богемой. После утверждения советской власти в Грузии (1921 г.) эта группировка переживала кризис. Лучшие представители «голубороговцев», с которыми дружил Есенин, будучи в Тифлисе, преодолев ошибки, стали впоследствии выдающимися поэтами Советской Грузии: Паоло Яшвили, Тициан Табидзе, Галактион Табидзе — читаем в комментарии к изданию 1955 года под редакцией К. Зелинского. Последний «умолчал», что выдающимися они стали посмертно. Паоло Яшвили застрелился в 1937 г. (по др. источникам расстрелян). Тициан Табидзе репрессирован, погиб в 1937 г. Галактион Табидзе покончил жизнь самоубийством в 1959 г.
Теперь эти поэты — гордость грузинской литературы.
Между тем «А. Дункан оповестила французскую и немецкую желтую прессу о новом этапе в карьере поэта: «Сергей, — сообщает она, — теперь на Кавказе, занимается бандитизмом. Он пишет поэму о бандитах и, для лучшего изучения вопроса, стал во главе шайки разбойников. Он пишет, что пока все идет очень хорошо». (И. Аксенов. Автобиографические опыты А. Дункан.)
Есенин в письме Г. Бениславской 11 декабря 1925 года: «Читали ли Вы, что пишет обо мне Дункан за границей?»
Несомненно, эта информация имела прямое отношение к сфабрикованному заговору и, должно быть, подлила масла в огонь.
Откуда, из каких источников пошла версия об участии Есенина в заговоре? Придумано это для вящей убедительности виновности Есенина перед советской властью или действительно существовал заговор?
Протоколы допросов Ганина, Орешина, Приблудного и других, когда осужденные под пытками подписывали все, что от них требовали палачи, не могут восприниматься за достоверные источники. Но вот некоторые факты, совпадающие во времени, наводят на размышление.