Чтение онлайн

Любимец фюрера рейхсминистр А. Шпеер [16] в своих «Воспоминаниях» („Erinnerungen”) дал исчерпывающую характеристику своему шефу:

«Дилетантство было у Гитлера доминирующим качеством. Он никогда не учился профессионально и всегда оказывался посторонним человеком во всех областях. Как и большинство самоучек, он просто не имел представления о том, что такое специальные знания, профессионализм. Без всякой озабоченности перед любой задачей он смело пробовал то один способ, то другой…» Напомню, это написал человек, о котором личная секретарша Гитлера Траудль Юнге (Traudl Junge) сказала: «Шпеер, пожалуй, был единственным человеком, к которому Гитлер испытывал какие-то чувства, кого слушал и с кем иногда даже беседовал». Можно лишь поражаться тому, что люди безропотно принимали и терпели абсолютную власть над собой в стране со стороны такой жалкой личности и его банды. Особенно заметно дилетантство диктатора проявлялось в военной области.

Вот что писал о Гитлере генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн (Erich von Manstein, 1887–1973), которого часто именовали неформальным лидером немецкого генералитета времен Второй мировой войны, в своих мемуарах „Verlorene Siege”(«Утерянные победы»): «Он хотел походить на Наполеона, который терпел только помощников и исполнителей своей воли; но у него не было ни военных знаний, ни военного гения, какими обладал Наполеон… Остаётся ещё рассказать, как протекали споры между Гитлером и крупными военачальниками, неизбежные при тех взглядах, которых придерживался Гитлер по вопросам военного руководства. В отдельных описаниях подобных дискуссий перед нами предстает беснующийся Гитлер с пеной на губах, а при случае и впивающийся зубами в ковёр. То, что у него были взрывы бешенства, когда он терял всякое самообладание, безусловно, верно… Какая-либо внутренняя связь, тесный контакт между диктатором, фанатиком, думавшим только о своих политических целях и жившим верой в свою «миссию», и военными руководителями, естественно, не могли установиться. Личное, по-видимому, не интересовало Гитлера вообще. В людях он видел всего-навсего инструменты, призванные служить его политическим целям. Никакие узы дружбы не связывали Гитлера с немецкими солдатами» [17] . Йозеф Геббельс писал о том, что его кумир во время войны открыто восхищался своим врагом, советским диктатором: «Фюрер уже неоднократно говорил мне, что испытывает отвращение к нашему генералитету… Сталину в этом смысле проще – он своих генералов вовремя велел расстрелять, и они ему теперь не могут помешать» [18] . Можно ли представить себе, чтобы во время войны Фридрих Великий неоднократно восхищался бы варварством своих противников и мечтал бы казнить всех своих генералов? Впрочем, разве фюрер только мечтал? Расправа над офицерами, участвовавшими в попытке устранения Гитлера 20 июля 1944 года, была достойна демона из ада, а не человека. «По Германии, в тылу и на фронтах, прокатилась волна арестов, за которой последовали ужасающие пытки, военно-полевые суды и громкие процессы. Приговоры приводились в исполнение по большей части путем медленного удушения жертв рояльными струнами, перекинутыми через крюки для подвески мясных туш. Крюки же брали напрокат в мясных лавках и на скотобойнях. Родственников и друзей обвиняемых тысячами отправляли в концлагеря, где многие из них погибли. С теми немногими, кто приютил у себя скрывавшихся, расправились таким же образом» [19] . Всего же до полного разгрома рейха нацисты успели убить около пяти тысяч офицеров!

Генерал-фельдмаршал Вицлебен на суде нацистов

И кто после этого посмеет сказать, что у Гитлера было нечто общее с великим королём? С одной стороны – беснующийся фанатик, грызущий ковер, уверовавший в свою исключительность и при этом абсолютно равнодушный к гибели своих солдат и страданиям народа, открыто ненавидящий и при первой возможности с яростью дикаря уничтожающий своих генералов и сожалеющий лишь о том, что не успел их всех перестрелять. А с другой – действительно великий человек, который всю жизнь посвятил своим подданным и трогательно заботился о своих старых офицерах до самой их смерти, справедливо считая их своими боевыми друзьями. Фёдор Алексеевич Кони (1809–1879) [20] писал о последних годах жизни Фридриха Великого: «При короле остался только Джордж Кейт, брат погибшего фельдмаршала, и генерал Фуке. Фридрих, этот мизантроп и язвительный циник, не задумываясь выплескивавший всю желчь характера на любого, кто подворачивался под горячую руку, ужасно носился с этими двумя стариками. Когда у Фуке стал притупляться слух, король выписал ему из Парижа слуховые рожки, а когда его старый приятель начал даже говорить с трудом, изобрел особенную машину, посредством которой, составляя буквы, можно было объясняться, и по несколько часов в день проводил с ним в таком немом разговоре» [21] .

Фельдмаршал Манштейн вольно или невольно в нескольких словах вынес приговор вообще всему нацистскому режиму: никакие узы дружбы не связывали партийных бонз с немецкими солдатами!

Я бы от себя добавил: и с немецким народом, который стал первой жертвой нацизма, хотя на партайтаге (съезде нацистской партии) заместитель Гитлера Рудольф Гесс (Rudolf Walter Richard Hess, 1894–1987) и кричал с пеной у рта, мол: «Партия – это Гитлер; Германия – это Гитлер; а Гитлер – это Германия» («Die Partei ist Hitler; Deutschland ist Hitler; Hitler ist Deutschland»). Ведь этот преступный режим уничтожил не только всех немецких евреев в огне Холокоста, но и около двух миллионов коренных немцев: антифашистов, представителей левых партий, участников движения Сопротивления, христиан и … больных немецких детей! А сколько всего немцев было отправлено в концлагеря на «перевоспитание» и там подвергнуто средневековым пыткам и издевательствам? Любое сопротивление режиму немедленно каралось обезглавливанием. В нацистской Германии настоящий «ренессанс» пережила гильотина: за годы диктатуры таким способом, топором, было обезглавлено около сорока тысяч человек!

Многим немцам пришлось покинуть родину по политическим причинам. Десятки тысяч немцев нацисты обобрали до нитки и изгнали. 25 августа 1933 года в газете „Deutscher Reichsanzeiger” был напечатан первый список людей, которых лишали немецкого подданства. Всего же таких списков было 359! За время нацистской диктатуры 39 006 человек были лишены гражданства. Их имущество было конфисковано, а сами они не могли чувствовать себя в безопасности даже за границей. С целью устрашения нацисты вывесили в «Немецком клубе» в Лондоне портреты 33 фигурантов списка с подписью: «Если вы встретитесь с ними – забейте до смерти!». Рудольф Брейтшейд (Rudolf Breitscheid, 1874–1944) – немецкий политик, левый либерал, впоследствии социал-демократ, погибший в концлагере Бухенвальд. Писатели Пауль Томас Манн и его брат Генрих Манн, социал-демократ Отто Вельс (Otto Wels)… адвокаты, журналисты, пацифисты, кинематографисты, театральные критики – все они стали персонами нон-грата в Германии. Более 250 немецких писателей уехало от «коричневой чумы» со своей родины. Однажды на одном банкете министр образования Третьего рейха Бернхард Руст спросил у великого математика Гильберта: «Как теперь математика в Гёттингене, после того как она освободилась от еврейского влияния?» Гильберт уныло ответил: «Математика в Гёттингене? Её больше нет» (…das gibt es doch gar nicht mehr) [22] .

Великая немецкая актриса Марлен Дитрих (Marie Magdalene Dietrich, 1901–1992), например, не только эмигрировала из Германии, но и публично отклонила все заманчивые и более чем щедрые предложения нацистов о съёмках фильма под эгидой Министерства пропаганды в Третьем рейхе. А в марте 1943 года она прервала актерскую карьеру и в течение трёх лет выступала с концертами перед солдатами союзников в Северной Африке, Италии и Франции, чтобы доказать, что далеко не все немцы – нацисты. Всего за годы войны Дитрих выступила более чем в пятистах представлениях. В 1947–1950 годах её наградили высшим орденом американского военного министерства для гражданских лиц – медалью Свободы, а также двумя французскими орденами Почётного легиона.

Марлен Дитрих в фильме «Голубой ангел»

Далеко не всем удалось вовремя бежать из нацистского государства. Известнейший немецкий публицист-антифашист, пацифист и лауреат Нобелевской премии мира 1936 года Карл фон Осецкий (Ossietzky Carl von, 1889–1938), не принадлежавший ни к одной из политических партий, ещё до прихода нацистов к власти писал: «Гитлер – это война, это страшная беда и несчастье для немцев». Он смело разоблачал идеологию нацистов, издевался над их лживой пропагандой, убедительно доказывая, что в основе её лежит лишь демагогия. Карл фон Осецкий был одним из немногих немцев, публично раскритиковавший книгу Гитлера «Майн кампф», как расистскую. В своих статьях он доказывал, что антисемитизм гитлеровцев опасен не только евреям, но и немцам, поскольку толкает Германию на гибельный путь. Особенно яростно он критиковал нацистскую прессу вообще и статьи Геббельса в частности, как рассадник расизма и милитаризма. Немедленно после установления гитлеровской диктатуры он стал жертвой нацистов. Его арестовали и бросили в тюрьму Берлина, после этапировали в концлагерь Зоннебург, а чуть позже – в лагерь Эстервеген-Папенбург. Рабский труд и постоянные издевательства быстро свели его в могилу, несмотря на протесты всего мира. «Лиге борьбы за права человека» совместно с международной организацией писателей «Пен-Клуб» удалось собрать более пятидесяти тысяч подписей с требованием немедленно освободить журналиста, но всё было тщетно. Карл Осецкий скончался от туберкулеза 4 мая 1938 года.

Можно сказать с абсолютной уверенностью, что нацистские бонзы никогда не брали в руки даже самые известные книги Фридриха Великого, посвященные военному делу. В своем базисном труде «Главные принципы войны» Фридрих II писал:

«Если война ведется в нейтральной стране, то главное заключается в том, какая из обеих сторон заслужит дружбу и доверие населения. Необходимо сохранять строгую дисциплину…» (Здесь и далее подобным образом мной выделены цитаты самого Фридриха Великого – М. Б.)

Далее он пишет о том, что необходимо проявлять веротерпимость на занятых территориях, чтобы мирное население почувствовало разницу между дисциплинированным, проявляющим милосердие прусским войском и армиями союзной коалиции: Австрии, России, Швеции и Франции.

А нацисты проводили в жизнь политику, полностью противоположную этим принципам: войска СС и вермахт запятнали свою честь карательными операциями, а также тем, что творили военные преступления против мирного населения в невиданных масштабах. Всю войну они осуществляли массовые репрессии: казнили евреев, цыган, пленных советских солдат, американских лётчиков, собственных граждан – противников режима и т. д. В Пруссии времен Фридриха Великого вообще не существовало тайной полиции, в то время как при нацистах в полную мощь орудовало всемогущее гестапо! Где же тут общее?

Представляется совершенно невероятным, что нацисты, чья идеология базировалась на заведомо ложных предпосылках, вдруг могли бы изменить самим себе и здраво оценить деятельность Фридриха Великого. Так что они остались верны своим догмам и привычно сфальсифицировали историю, подогнав её под текущие политические задачи. Ведь незадолго до нападения на Польшу Гитлер прямо сказал своим генералам «Всё зависит от меня, от моего существования, от моих талантов как политика. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь будет пользоваться доверием всего немецкого народа в такой же степени, как я, – это факт. Вряд ли когда-либо появится человек, обладающий большей властью, чем я. Значит, сам факт моего существования необычайно важен». На совещании высших офицеров вермахта 23 ноября 1939 года Гитлер заявил: «Я должен сделать выбор между победой и гибелью. Я выбираю победу. Это величайшее историческое решение, которое можно сравнить лишь с решением Фридриха Великого перед первой силезской войной. Пруссия обязана своим возвышением героизму одного человека» [23] . Очевидно, офицеры вермахта должны были сделать правильный вывод о том, что грядущим возвышением Великой Германии они обязаны героизму второго великого человека, который сейчас держит перед ними речь. Думаю, что читателю любопытно будет сравнить этот жалкий лепет человека, больного манией величия, со словами ещё одного именитого фальсификатора истории, правда, не коричневого, а красного цвета. Так вот, Ф. Энгельс писал: «Со времен Фридриха II Пруссия видела в Германии, как и в Польше, территорию для завоеваний, от которой урывают, что возможно, но которой, само собой разумеется, приходится делиться с другими. Раздел Германии при участии иностранных государств и в первую очередь Франции – такова была «германская миссия» Пруссии, начиная с 1740 года» [24] . Интересно, понимал ли Гитлер, что вольно или невольно он не высказал ничего нового, а лишь в очередной раз воспроизвел смехотворный марксистский бред? В XVI–XVIII веках, когда во многих европейских странах уже давным-давно сложилась централизованная власть, в Германии не существовало целого и единого государства, вместо этого на ее территории располагались княжества, курфюршества, герцогства, королевства и маркграфства, которые чисто формально входили в состав «Священной Римской империи германской нации» [25] . Ведь Пруссия после Семилетней войны выступала в роли защитника хрупкого имперского порядка и стремилась взять на себя роль гаранта сохранения суверенных прав малых субъектов империи. В 1785 году под руководством Фридриха II был создан Союз немецких князей («F"urstenbund») как альтернатива имперским институтам, контролируемым Габсбургской династией [26] . О какой же экспансии может идти речь?

И всё же не совсем ясно, зачем нацисты постоянно сравнивали Гитлера с Фридрихом II, какую цель они преследовали кроме создания культа личности своего фюрера? Разгадка, на мой взгляд, чрезвычайно проста. Дело в том, что прусские короли, а затем и императоры Германии доверяли руководство армией своим генералам и Генеральному штабу. А известно, что Фридрих Великий лично руководил своей армией. Вот что привлекло фюрера, который возомнил себя великим полководцем и провозгласил Верховным главнокомандующим, задвинув в тень Генеральный штаб! Бывший ефрейтор Гитлер корчил из себя прямого преемника Фридриха-полководца и приказал изготовить на фарфоровой фабрике близ Мюнхена, специально купленной для этой цели нацистской партией, сто конных статуэток прусского короля, которые он презентовал фельдмаршалам и другим высокопоставленным деятелям Третьего рейха, чтобы воодушевить их на дальнейшие завоевательные походы [27] . Я только могу догадываться, о чём думали эти генералы, получив такой подарок, но вряд ли это добавило баллов в их оценке умственных способностей фюрера. Впрочем, это было лишь одним эпизодом из целого каскада унижений, которым нацистский лидер подверг офицеров. Когда же непродолжительное военное счастье изменило нацистам, то наследие Фридриха они стали использовать в несколько иной плоскости – ради оправдания своих авантюр и неудач. Генерал-полковник Г. Гудериан [28] вспоминал об одном совещании у Гитлера зимой 1944/45 года: «Гитлер указал на картину фон Графа [29] , на которой был изображен прусский король, после чего произнес: «Этот портрет всегда вселяет в меня новые силы, когда тревожные сводки с фронтов начинают угнетать меня. Посмотрите на властный взор его голубых глаз, на этот огромный лоб. Вот это голова!» Затем мы начали беседу о государственном и полководческом таланте великого короля, которого Гитлер ставил выше всех и на которого он хотел бы походить. Но, к сожалению, его способности не соответствовали его желанию». К слову, портрет Фридриха был единственной картиной в бункере Гитлера. Как тут не вспомнить знаменитый исторический фильм тех лет „Der grosse K"onig” («Великий король»), вышедший на широкий экран в 1942 году, когда нацистский рейх все еще находился в зените своих побед и завоеваний. Это был фильм с претензией на историческую достоверность, а по своей сути пропагандирующий идеи национал-социализма. Министр пропаганды Третьего рейха Геббельс и не скрывал этого. Вот что он записал в своем дневнике: «Мы живём во время, когда нам как никогда необходим дух Фридриха Великого. Напряжением последних сил мы должны справиться с трудностями, которые обрушились на нас. Если мы окажемся сильнее их, то они укрепят наше национальное единство. Ещё раз подтверждаются слова Ницше: то, что не убивает нас, делает нас сильнее».