Неизвестный Кожедуб
Шрифт:
Очень хотелось поговорить с замечательным летчиком, и я направился к его группе, вспоминая, как в Борисоглебске не решался подойти к Герою Советского Союза Макарову. Чувство неловкости удерживало меня и сейчас.
Пока я медлил, Покрышкин подал команду, его летчики быстро разошлись по самолетам и улетели.
В тот день на имя командира части пришло письмо от колхозника Конева. Оно растрогало меня.
«Товарищ командир! Очень прошу вас отпустить ко мне капитана Ивана Никитича Кожедуба хотя бы на один день, конечно если позволит военная обстановка, в любой день на ваше усмотрение. Я обниму Ивана Никитича, как родного сына. Район приготовил центнер меду для летчиков вашей части. Урожай в нынешнем году ожидается хороший. Рад сообщить вам, что мои сыновья на фронте, и до меня доходят вести, что воюют они неплохо. Жду вашего ответа, жду Ивана Никитича в гости, желаю всем его друзьям боевых успехов и чтобы они с победой вернулись домой. В. В. Конев».Предстояли серьезные бои, и выполнить просьбу Конева командование не смогло.
На следующий день я повел группу самолетов на прикрытие войск. Над линией фронта мы встретили восемь истребителей противника. Они не приняли боя и ушли к Яссам.
Раздалась команда с земли:
— Ястребы, ястребы, будьте внимательны: сюда приближается большая группа бомбардировщиков противника!
Больше тридцати вражеских самолетов направлялись к линии фронта. К ним присоединились и восемь истребителей, уклонившихся от боя.
Я подал команду:
— Орлы, атакуем!
Мы сзади, сверху, всей группой врезались в строй бомбардировщиков Амелин зажег один «юнкере». Вражеские летчики в замешательстве начали бросать бомбы на свои же войска.
Нам мешали «мессершмитты». Пришлось вступить с ними в бой. Не выдержав нашего натиска, немцы повернули обратно.
К линии фронта приближалась вторая группа вражеских бомбардировщиков и истребителей. Я принял такое решение: частью наших сил связать боем истребители противника, а остальным — атаковать бомбардировщики.
Началась воздушная «карусель». Нам удалось расстроить боевой порядок «юнкерсов». Часть наших самолетов получила повреждения и вынуждена была уйти на свой аэродром. Противник, очевидно, по радио вызвал подмогу — истребителей. Смотрю и глазам не верю: кругом мелькают одни лишь кресты, а своих самолетов не вижу!
Невдалеке — маленькое облачко. Направляюсь к нему. Не успел как следует осмотреться — снова раздалась команда с земли:
— Ястребы, ястребы, приближается третья группа бомбардировщиков противника! Сбейте ведущего!
Высота три тысячи пятьсот метров. Еще раз внимательно всматриваюсь. Не так-то просто сбить ведущего!
Да, это настоящее крещение моего нового самолета. Приказ всегда выполняется немедленно, а сейчас тем более нельзя медлить. Передаю по радио:
— Понял вас. Иду в атаку.
Маскируясь маленьким облачком, иду навстречу противнику. Отчетливо вижу ведущего. Немцы, видимо, принимают меня за своего. Но не успел я открыть огонь, как мимо меня полетели десятки трасс. Бью ведущего в упор. Он нырнул под мой самолет и пошел вниз. Очевидно, сбил его. Меня окружили вражеские самолеты.
Обстановка напряженная, нет времени осмотреться. Знаю: если отверну, меня немедленно расстреляют с бомбардировщиков. Поэтому решил идти на встречных курсах. Нацелился, проскочил сквозь строй «юнкерсов» и развернулся на свою территорию. И тут на меня «навалились» три вражеских истребителя. Гибель почти неминуема. На какую-то долю секунды я растерялся. Стало тихо. Только рокот мотора подбадривал меня. «Нет, не дамся, вырвусь!» — приказываю себе и начинаю стремительно перекидывать свой послушный самолет из стороны в сторону.
Ведущий вражеской тройки яростно обстреливает меня, а двое сверху прикрывают его действия.
Теперь все зависит от моей силы и выносливости. Кто окажется выносливее — враг или я? Очевидно, силы немца были на исходе. Мне тоже приходилось нелегко. Но я еще мог продержаться.
Огненные трассы уже не долетают до меня. Выжимаю из самолета все, что он может дать. Вряд ли немцу удастся теперь сбить меня. Но неприятно, когда на «хвосте» у тебя «висит» враг.
Начинаю еще стремительнее бросать самолет из стороны в сторону. И вдруг немцы поворачивают назад. Они, видимо, растратили все боеприпасы. Наконец-то я один в воздухе!
Кричу по радио:
— Орлы, соберитесь! Нахожусь в районе сбора!
Не узнаю своего голоса — в горле так пересохло, что я уже не кричу, а хриплю. Волнуюсь за ребят. Горючего у меня в обрез, и я «впритирку» иду на посадку. Домой вернулись и все мои товарищи.
Этот бой был проверкой моей выносливости, физической закалки. Без них меня, вероятно, не спасли бы ни опыт, ни даже замечательные качества моей машины. И опять мне вспомнился первый боевой вылет, когда у меня болели все мускулы и особенно шея — так я вертел головой и столько делал лишних движений. Сейчас у меня ничего не болело. Чувствовалась лишь усталость. Вот что значит тренировка!
Когда самолет приземлился, я еще не знал, удалось ли мне выполнить приказ — сбить ведущего. Это меня сильно беспокоило.
Я быстро пошел на КП и еще издали увидел большой плакат: на нем крупными красными буквами была написана фамилия Евстигнеева, а пониже — моя. Прошел мимо, спеша доложить командиру о выполнении задания.
Кирилл Евстигнеев заканчивал свой доклад о результатах боя, проведенного под его руководством группой в восемь самолетов. Они вели бой с тридцатью восемью «Юнкерсами-87», предпринявшими налет на боевые порядки наших войск. Группа Евстигнеева рассеяла бомбардировщиков противника. Немцы вынуждены были сбросить бомбы на свои же войска.
В этом мастерски проведенном воздушном бою наши летчики сбили четыре немецких самолета. Лично Кирилл сбил два.
Внимательно слушаю доклад Евстигнеева. Он, как всегда, сдержанно и скромно рассказывает о своей замечательной победе.
Кирилл закончил доклад и устало улыбнулся. Командир поздравил его. Я на ходу пожал руку старому другу и начал докладывать Ольховскому о выполнении боевого задания. Когда я сказал ему о том, что не уверен, сбит ли ведущий, Ольховский заметил:
— Успокойтесь, ведущий сбит. Он упал невдалеке от наблюдательного пункта и разбился.
У меня даже усталость прошла…
Евстигнеев ждал меня. Мы вышли вместе, делясь впечатлениями о сегодняшних боях. Остановились у плаката. Пока мы были на командном пункте, еще несколько летчиков нашей части одержали очередные победы, и на плакате появились их фамилии.
Вечером партийная организация устроила митинг, посвященный боям, успешно проведенным однополчанами в этот день.
И так бывало часто. Приземлишься, идешь докладывать на КП о результатах боя и вдруг видишь плакат об успешном выполнении группой задания. О сбитых немецких самолетах, о результатах боя ведущий обычно кратко сообщал по радио на командный пункт, еще находясь в воздухе. Быстро, оперативно отмечали политработники победы летчиков в воздушных боях: за несколько минут они успевали оформить и повесить у входа на командный пункт, в столовой, в общежитии, землянках яркие плакаты, сообщавшие об очередной победе летчиков.