Чтение онлайн

Прошло еще несколько дней, и я получил извещение: меня зачислили в Военно-воздушную академию.

Я понимал, что мне нелегко будет учиться, но был уверен, что под руководством опытных педагогов сумею преодолеть трудности. И смело шел им навстречу.

Перед началом занятий в академии получаю отпуск и на пассажирском самолете лечу в родные места, на Украину, в Киев.

Смотрю на Днепр и вспоминаю воздушные бои над переправами — десять дней ожесточенных боев, одиннадцать сбитых мною самолетов.

Я посетил могилы генерала армии Ватутина и старого русского летчика Нестерова, таранившего в годы первой империалистической войны вражеский самолет. Побывал на заводах, в клубах, много беседовал с учащейся молодежью, рабочими.

Из Киева вылетаю в городок, в который уже давно вернулось из эвакуации мое родное училище летчиков-истребителей. Здесь я воспитывался, учился летному искусству.

Меня встречают торжественно. Весь личный состав, все курсанты выстроились на знакомом аэродроме.

Старых друзей — Усменцева, Панченко, Коло-мийца — я не застал. Они были на соседнем аэродроме, где я начинал свою боевую деятельность. Они всю войну работали инструкторами и подготовили не один десяток летчиков.

В училище внешне все на своем месте, словно не было войны, эвакуации, четырех лет тяжких испытаний. Тот же распорядок дня, та же хорошо налаженная учеба. Даже стенгазета, которую я столько раз оформлял, висит на том же месте. Но чувствуется, что дисциплина в школе стала еще крепче.

Много беседую с курсантами, инструкторами. Делюсь своим опытом. Встречаю нескольких старых преподавателей и бесконечно рад, что могу поблагодарить их за то, что они научили меня летному делу, привили любовь к самолету.

Вылетаю на аэродром, где находились мои друзья по училищу.

Сколько событий оживает в памяти, когда пролетаю над местами боев! Не могу усидеть на месте, перехожу от окошка к окошку и смотрю вниз. Вот здесь как будто упал «фокке-вульф», подальше — «мессер». Тут был наш аэродром. Там пролегала линия фронта, и над ней мы прикрывали с воздуха наши наземные войска от вражеской авиации…

А теперь подо мной на освобожденной земле идут осенние полевые работы. Жизнь вновь возвратилась на эти места, опаленные огнем войны.

Вот и аэродром. Не успел я выйти из самолета, как меня подхватили мои старые друзья по авиационному училищу и повели к трибуне, у которой выстроился весь личный состав эскадрильи. Среди незнакомых лиц сразу замечаю старого техника Наумова. Он радостно улыбается.

Хочу рассказать собравшимся о том, как я получил здесь первое боевое крещение, как вылетал с товарищами на первые боевые задания. Взгляд мой невольно останавливается на развалинах ангара, возле которого погиб Солдатенко — наш любимый командир. Несколько минут не могу произнести ни слова. С трудом отвожу взгляд от ангара и начинаю говорить о Солдатенко.

Мы идем на его могилу. Долго стоим над ней, вспоминаем товарищей, погибших в боях за нашу Родину.

Целый день я провел с друзьями, мы никак не могли наговориться. На следующее утро я улетел в Шостку.

Радостное и вместе с тем грустное чувство охватывает меня: издали видна Ображеевка, поля, леса, лентой извивается речушка. Знакомый пейзаж… Сколько раз я любовался им, когда летал над маленьким аэроклубовским аэродромом! А где же техникум, общежитие? Фашисты при отступлении уничтожили много домов.

На аэродроме — директор техникума, старые преподаватели. У многих на глазах слезы радости. Меня обнимают, жмут руки. Сколько расспросов, разговоров!

С болью в сердце слушаю о том, как фашисты истязали моих земляков. Иду на братские могилы замученных гитлеровцами советских людей. Там лежит и старый партизан Сергей Андрусенко…

Товарищи приглашают меня в горком партии. У входа собралось много народу. Люди улыбаются, протягивают мне цветы.

Я так взволнован неожиданной встречей, устроенной земляками, что не могу сразу заговорить, но вот слова полились сами собой. Речи держат и мои земляки.

Из Шостки еду на автомашине в Ображеевку. Вот она, дорога, которую я за годы учения исходил не одну сотню раз! Маленьким показалось мне родное село. Подъезжаю к сельсовету. Меня уже ждут, собрались все односельчане, вся моя родня. Ищу глазами сестру Мотю. Вот она — окружена ребятишками. Меня целуют, обнимают — просто, от души, и я целую и обнимаю стариков, детей, всех подряд.

Кому раньше отвечать, с кем раньше поговорить? Спрашивали все разом. Ко мне пробился Макси-мец; теперь он — секретарь партийной организации. За ним идет мичман с боевыми медалями. Да это Гриша Вареник, мой одноклассник! А рядом с ним стоит и улыбается Ивась, из-за которого я дрался в классе. Сейчас он — счетовод в колхозе «Червонный партизан». Вот и Проня, которая повисла на кусте в тот день, когда мы чуть не потонули на разлившейся Десне. Тут и старик рыбак Каплун, перед которым я робел в детстве.

— Да це Микиты Кожедуба! — говорит какой-то старик и обнимает меня.

— Ну, скажи слово нам, — раздается со всех сторон.

Поднимаюсь на маленькую трибуну. Оглядываю лица односельчан, взволнованные, радостные. Вспоминаю отца, Сергея Андрусенко, боевых друзей, бои за освобождение Родины. И я говорю своим односельчанам об этом, говорю о могучем чувстве любви к нашей великой социалистической Родине, о своих стойких, отважных боевых друзьях.

…Прохожу по всему селу. Я — у родных могилок.

Вспомнилась мать, ее сдержанная ласковость, забота о детях. Вспомнилось, как отец хотел определить меня к ремеслу, с какой радостью носил мои детские смешные рисунки по знакомым, мечтал, что я стану художником, и как он горд был моими победами во время войны. Как бы порадовался он сейчас нашей встрече…

Долго пробыл я у могилы родителей. В стороне, сняв шапки, стояли мои односельчане. С чуткостью, свойственной простым, хорошим людям, они понимали, что мне хочется побыть одному со своими мыслями.

Подхожу к ним, и мы шагаем по широким знакомым улицам.

Не верю, глазам: навстречу идет Нина Васильевна, а за ней пионеры с цветами. Она такая же, как прежде, только поседела и на лбу сеточка морщин. Крепко пожимаем друг другу руки. Она рассказывает, что учительствует в другой деревне и приехала со своими учениками, чтобы повидаться со мной.

Вместе входим в класс. Какой же он, оказывается, крохотный! Мои маленькие односельчане чинно встают и приветствуют меня.

А вот и моя парта. За ней стоят две девочки с косицами, глядят на меня и, робея, отвечают на мои вопросы.