Неизвестный Кропоткин
Шрифт:
1П. А. Кропоткин. Письма о текущих событиях. М., 1914, С. 79, 96.
А в 1918 году он организует в Москве Лигу федералистов, на заседании которой 7 января говорит. «…Все яснее становится невозможность управлять из одного центра 180 миллионами людей, расселившимися на чрезвычайно разнообразной территории, гораздо большей, чем вся Европа… Все яснее становится сознание, что истинна творческая сила этих миллионов людей проявится только тогда, когда они почувствуют полную свободу вырабатывать свои бытовые особенности и строить свою жизнь сообразно со своими стремлениями, физическими особенностями своей территории и со своими историческим прошлым…»2 В этой же речи Петр Алексеевич произнес свою пророческую формулу: «Централизация - язва не только самодержавия…»
2П. Кропоткин. Федерация - путь к объединению. Голос минувшего, N1, М. 1922, С. 15-16.
В Дмитрове Кропоткин увидел проявление революционной перестройки, обратив внимание на возникновение и успешную деятельность местной кооперации.
Собственно, кооперативный путь строительства социализма привлекал его давно. При этом Кропоткин обращал внимание на бурное развитие кооперации в России в начале века. В письме к Марии Гольдсмит он отмечал в декабре 1912 года: «Крупное движение в России - это кооперация. Я получил из Кургана Томской губернии газету Союза маслодельных артелей. Это нечто поразительное… В 625 селах - кооперативные лавки, около 1000 артелей…»
Идею кооперации Кропоткин «вывез» из Англии. Собственно, там она и родилась. В 1844 году 28 ткачей образовали «Общество рочдельских пионеров», по сути потребительский кооператив. Они опубликовали свой манифест, положив начало движению, на исходе XIX века охватившему большинство стран мира.
Основанное на началах солидарности, самоуправления и независимости от государства, оно ставило перед собой не только экономические, но и нравственные цели, следуя учению фабриканта Роберта Оуэна, и было очень близко анархическому движению. К началу ХХ столетия в России имелось уже немало кооперативов. Особенно славились сибирские производители масла. Это производство оказалось очень эффективным, а продукция исключительно высокого качества.
Все дело здесь, как понял Кропоткин, - в следовании присущим от природы человеку качествам - общительности, солидарности, взаимопомощи. В кооперации видел Кропоткин воплощение своих этических идей.
О необходимости ослабления централизации власти Кропоткин говорил в последней своей речи, в ноябре 1920 года на съезде уполномоченных дмитровских коопреративов, и в первом своем выступлении в Дмитрове на съезде учителей. Слова Кропоткина «Пусть только будет у нас несколько лет свободы…» звучали как заклинание: не может победить революция, которая не принесла с собой свободу. Свобода же властей определять, кто является контрреволюционером и врагом народа, а потому подлежит уничтожению, не имеет ничего общего с тем пониманием свободы, которое провозглашено было Великой Французской революцией.
В конце декабря 1920 года Петр Алексеевич написал открытое письмо VIII-мы Всероссийскому съезду Советов в связи с тем, что дело шло к закрытия всех кооперативных издательств.
Обращаясь к высшему органу Советской власти, Кропоткин считал, что нельзя допустить полной централизации печати в Российской Советской республике:
«Нет найдет ли президиум возможным предложить на обсуждение Съезда вопрос чрезвычайной важности для России - вопрос о предполагаемом закрытии всех вольных кооперативных и товарищеских издательств…» Перечислив, что издательства успели сделать для народа, он подчеркнул их преимущества: «И что всего важнее, в этих издательствах, где сами писатели становились издателями своих трудов, создавалось единство между процессом творчества и производством книги, которого отсутствие так вредно отзывается на большинстве капиталистических издательств и тем более отзовется на издательствах государственных…» И дальше: «Не даром человечество целую тысячу лет боролось за свободу путем невероятных жертв. Убить эту свободу и отдать громадную, вольную культурную работу в распоряжение государственных канцелярий значило бы заставить вас, представителей рабоче-крестьянской России, быть слепыми орудиями мрачного прошлого и связать высокие стремления социализма с прошлым насилием и торжеством абскурантизма - властью тьмы…»1
1Витязем П. Частные издательства в России. Пг. 1920.
Диалог с Лениным
Конечно, Кропоткин не мог предположить, что один из тех русских социал-демократов, которых он слушал в Лондоне в 1907 году и презрительное отношение которых к крестьянству его просто возмутило, возглавит Россию, толк что vосвободившуюся о самодержавия. Но так получилось в результате разгоревшейся борьбы за власть. Впрочем, ее почти не было: просто большевики вырвали эту власть у слабо державшегося за нее Керенского. Кропоткин видел непоследовательность политики Временного правительства, его медлительность в решении проблем, связанных с землей и организацией местного самоуправления. Большевики же с их лозунгами «Землю - крестьянам!» и «Вся власть Советам!» обещали решительные действия в этих направлениях.
Советы были впервые созданы во время революции 1905 года творчеством народных масс и Кропоткину показалось, что ассоциация этих рожденных на местах органов самоуправления сможет заменить централизованную власть государства и обеспечить обществу политическую свободу. Надежды на торжество экономической свободы он связывал с кооперативным движением, тоже зародившемся «снизу». Все получалось не совсем та. Но не сразу это было ясно, и первоначально Кропоткин, хотя и очень сдержанно, поддержал произведенный большевиками при содействии левых эсеров и анархистов переворот в октябре семнадцатого.
Разочарование наступило достаточно быстро, но все же у него оставалась надежда на то, что сама жизнь заставит приступить к строительству общества подлинного народовластия, а не возвращаться к централизованному самодержавному государству. Обстоятельства, однако, складывались крайне неблагоприятно. Провозглашенная большевиками диктатура пролетариата, разгон ими Учредительного собрания, в котором они не получили большинства, устранение из правительства представителей других социалитических партий, - все это вызвало протесты в широких кругах общества. В 1918 году Советское правительство приняло ряд мер, получивших название «политики военного коммунизма». Была национализована вся крупная, средняя и большая часть мелкой промышленности, управление которой строилось на основе строгой централизации, запрещена частная торговля введено нормированное снабжение и система обязательной сдачи излишком продовольствия (продразверстка). Дело завершилось введением цензуры и закрытием нелойяльных правительству газет и журналов, в том числе старейших в России журналов «Русская мысль», «Нива», «Русское богатство». Шли массовые аресты. Все это свидетельствовало о том, что в стране утвердилась жесткая диктатура одной партии, возродилось своего рода самодержавие, о чем еще много лет назад предупреждал Кропоткин в своих «Речах бунтовщика».
Разгорелась гражданская война, в которой против новой власти выступили и монархисты, и сторонники капиталистического развития страны, и либералы, и эсеры, и социал-демократы (меньшевики). Поддерживая противников режима, страны Антанты начали открытую интервенцию.
Противники «диктатуры пролетариата», среди которых оказались и социалист-революционеры (эсеры), наследники «Народной Воли», возродили применявшуюся ими при царизме тактику индивидуального террора. В Петрограде убиты председатель ЧК Урицкий и комиссар по печати Володарский, а 30 августа 1918 года в Москве совершено покушение жизнь Ленина. Как было сообщено, в вождя стреляла эсерка, бывшая анархистка, прошедшая каторгу Акатуя Фанни Ройд (Каплан).
Две недели в газетах публиковались бюллетени о состоянии здоровья Ленина. А параллельно им шел материал о похоронах Урицкого в Петрограде, во время которых звучали призывы: «На белый террор контрреволюционеров ответим красным террором революции!», «За каждого нашего вождя - тысячи ваших голов!». И вот появился приказ, разосланный наркомом внутренних дел Григорием Петровским всем Советам, в котором было немало грозных слов: «Из буржуазии и офицерства должны быть взяты значительные количества заложников… При малейших попытка сопротивления безоговорочно массовый расстрел…» Вслед за приказом в органе Советов газете «Известия» была опубликована статья ведущего большевистского публициста Карла Радека «Красный террор», провозгласившая: «Пусть будет поднят красный меч массового террора и пусть беспощадно падет он на головы контрреволюционной буржуазии во имя победы народных масс!»
На следующий день «Известия» сообщили о публикации в петроградской газете «Северная Коммуна» первого списка заложников. Его возглавили пять великих князей - родственников царя, министры Временного правительства, банкиры, промышленники. Подобные этому списки стали составляться во всех губерниях, во всех уездах. И газеты запестрели сообщениями о приведенных в исполнение приговорах местных Чрезвычайных комиссий. Эти сообщения не оставляли сомнений в том, что при таком упрощенном раздирательстве в ряд «контрреволюционеров, подлежащих ликвидации», попадало немало невинных людей.