Чтение онлайн

Готово.

Довольный результатом, он еще раз берет ее в рот, затягивается, держит дым несколько секунд и выдыхает влево, чтобы облако не поплыло над столом. Затем он протягивает сигару отцу, а тот передает ее моей маме.

— Не вдыхай дым, пробуй его на вкус, — предупреждает он её.

На моих губах играет забавная улыбка, пока я наблюдаю, как мама пробует свою первую сигару. Как самая настоящая дилетантка, она вдруг начинает кашлять. Стив и Делко хохочут, по-доброму подшучивая над ней. Я тоже не могу сдержать смешок.

Я узнаю, что в отличие от сигарет, сигарный дым не вдыхают в легкие. Им смакуют, как хорошим вином, чтобы распознать все оттенки аромата. Стив — большой ценитель сигар и достает свою маленькую коллекцию только в исключительных случаях. Таких, как этот.

Уже почти полночь, когда мы с мамой решаем уходить. Нам не хотелось задерживаться дольше и мешать им открывать подарки в кругу семьи. Наши — и подарки для Спуки — ждут нас дома.

Нам хотя бы посчастливилось увидеть Стива, переодетого Санта-Клаусом, который развлекал детей и подкладывал подарки под елку в ожидании полуночи, пока те отвернулись. И я втайне представила, как проживаю этот момент снова, но уже с нашим ребенком на руках… Новый напарник по играм для Тома или подружка для Лили, кто знает.

Мое окончательное решение будет зависеть от Делко. Если он не захочет этого ребенка, у меня не хватит сил растить его в одиночку. Но если он готов воспитывать его вместе со мной, поддерживать нас обоих, тогда, возможно, я подумаю о более светлом будущем для этого малыша. Я никогда не думала, что всё это случится со мной так рано.

Но всё, чего я желаю в эту минуту — чтобы у этого ребенка не было такого детства, как у меня.

Я ни за что на свете не допущу, чтобы он рос без отца. Хотя мне было достаточно мамы — достаточно и сейчас, и будет всегда — что бы ни говорили, один родитель не может заменить всех. Она была идеальной, конечно. Она моя мать, мой доверенный человек и лучшая подруга, но она никогда не была той мужской фигурой, в которой я так отчаянно нуждалась. Эта нехватка ощущалась добрую часть моей жизни, и я постоянно искала ее во всех парнях, с которыми встречалась, не осознавая этого тогда. Когда этот мужской образ мне не подходил, когда он не был достаточно надежным, властным, отцовским… я шла искать его у другого.

Все дети разные. Может быть, ему бы это и не понадобилось, может, он смог бы довольствоваться только матерью, единственной женской фигурой, или отцом-одиночкой, но я не стану рисковать и обрекать на страдания ребенка, который ни о чем не просил.

Горло болезненно сдавливает при этой мысли, и я сглатываю горечь, надевая свой черный тренч с помощью Делко прямо на пороге. Он отпускает меня только тогда, когда убеждается, что идеально запахнул полы моего пальто. Я наблюдаю за ним, заинтригованная.

— Ты уверена, что не хочешь остаться на ночь?

Я прикусываю губу, бросая взгляд на маму, которая ждет меня в машине за рулем. Я бы очень хотела остаться. Я мечтаю провести остаток ночи, следующие дни и всю свою жизнь рядом с ним. Но я не представляю, как могу бросить маму в Рождество, когда она приехала специально, чтобы отпраздновать его со мной.

— Спуки ждет меня, чтобы открывать свои подарки, — полушутя говорю я.

Делко улыбается, застегивая пояс моего пальто, и издает смешок носом. На улице так холодно, что густой пар вырывается изо рта и поднимается к потолку крыльца. Затем он кладет ладони на мое лицо, берет его в чашу и притягивает мой лоб к своим губам. Он оставляет теплый поцелуй на моей макушке и отстраняется.

— Будьте осторожны на дороге, и напиши мне, когда доберетесь.

Я соглашаюсь кивком головы, который можно принять за дрожь.

— Обещаю, — говорю я, тянусь губами к его губам.

Его рот с жадностью впивается в мой. Его руки оставляют мое лицо, чтобы ухватиться за пояс тренча и притянуть меня еще ближе. Мое тело врезается в его, и я вцепляюсь в воротник его рубашки. Я растворяюсь в нем до тех пор, пока между нами не остается свободного пространства, ни единого атома. Его поцелуй обжигает меня изнутри, контрастируя с укусами холода снаружи. Это упоительно, и я хмелею каждый раз, когда его язык касается моего.

Я забываю о собственной матери, которая, должно быть, не пропускает ни секунды этого зрелища. Сзади раздается автомобильный гудок, и я слегка вздрагиваю, отрываясь от его утешительных губ. Бросаю укоризненный взгляд в сторону машины. Фары направлены прямо на нас и слепят меня, не давая разглядеть салон.

Когда я снова поворачиваюсь к Делко, на его губах играет ироничная улыбка. Сейчас. Я должна сделать это сейчас…

Я делаю глубокий вдох, открываю сумочку и достаю маленький конверт, предназначенный ему. Протягиваю его, чувствуя комок в животе и сердце, готовое взорваться.

— Это тебе, — шепчу я.

Его игривое настроение исчезает. Он смотрит на меня пристально, берет конверт и машинально пытается приподнять клапан кончиком указательного пальца. Но я останавливаю его, сердце колотится.

— Не сейчас, — тревожно говорю я, перехватывая его руку. — Не открывай его, пока не убедишься, что ты один… Пожалуйста.

Делко всматривается в меня без единого слова. Его взгляд не поддается расшифровке. Одновременно нежный и мрачный. Слишком интенсивный, чтобы я могла что-то в нем прочесть. Впервые за долгое время он выбивает меня из колеи. Он, который всегда был для меня открытой книгой. Он, порой безмолвный, которого я понимала через другой язык…

Я отпускаю его руку и собираюсь уходить окончательно. Он пользуется моментом, чтобы обхватить мой подбородок пальцами и оставить последний поцелуй на моих губах, прежде чем позволить мне сесть к маме в машину.

Прислонившись к дверному косяку, скрестив руки и всё еще держа мой конверт, Делко провожает нас взглядом.

И я наконец-то могу дышать.

— Ты отдала ему?

Я киваю, глядя, как пейзаж проносится за окном; в животе всё скрутило, а сердце готово выскочить через рот. Я сглатываю, пытаясь унять тошноту, но болезненно сжатое горло не помогает.

— Знаешь, дорогая, я всё же считаю, что было бы правильнее сказать ему это в лицо… Мы всё ещё можем развернуться.

Я выпрямляюсь в кресле и качаю головой, со слезами на глазах, не в силах вымолвить ни слова — боюсь, что если открою рот, меня просто вывернет. Чувствую, как взгляд мамы мечется между дорогой и мной, прежде чем она вздыхает.

— Ну и молодежь нынче пошла, — бормочет она.

Ей удается вызвать у меня улыбку, но лишь на мгновение. Думаю, в её время люди умели быть взрослее в моем возрасте. Но я до смерти напугана мыслью о том, чтобы сказать ему это вслух. Я не вынесу, если увижу, как его лицо исказится или выразит недовольство, когда он узнает о беременности.

— Я предпочитаю заранее привыкать к его отсутствию, чем рисковать услышать, что его больше не будет рядом… — шепчу я сорванным голосом.

Мама не отвечает. Она молчит долгие секунды, а затем, воспользовавшись красным светом светофора, останавливает машину и решительно поворачивается ко мне для серьезного разговора с глазу на глаз.

— Скайлар, мужчины не всегда уходят, — объясняет она мне.

Я опускаю голову и уставляюсь на свои руки на коленях, чтобы скрыть слезы, которые снова подступают.