Чтение онлайн

Конструкторы «Юнкерса» оставили свой особый отпечаток в этом самолете. Таких конструкторских решений на советских самолетах не было. Кессон крыла представлял собой длинный отсек, образованный с боков двумя лонжеронами. Верхние и нижние панели усилены изнутри «гофром Юнкерса». Эти панели были очень жесткие, и нервюры можно было ставить с интервалом полтора метра. Между каждой парой нервюр располагался мягкий протектированный топливный бак, посередине которого были несколько вертикальных сквозных отверстий. В них после установки бака вставлялись трубчатые стойки, шарнирно соединяющие панели крыла. Немецкая конструкция отличалась рядом интересных особенностей, повышающих боевую живучесть самолета. В каждом мягком керосиновом баке фюзеляжа располагалась группа вертикальных цилиндрических сварных алюминиевых бачков. При поражении даже части бачков топлива хватало для возвращения на аэродром.

«Немецкий» бомбардировщик «150»

После испытания первой советской атомной бомбы все новые бомбардировщики теперь должны были обеспечивать доставку к цели ее модифицированный вариант РДС-3 весом более пяти тонн.

Гидросистема управления самолетом была выполнена по необратимой схеме. Гидромоторы крутили валики, протянутые к поверхностям управления. Там стояли редукторы, преобразующие вращательное движение в поступательное для отклонения поверхности управления. Для отработки этой системы управления построили наземный стенд и оборудовали летающую лабораторию – трофейный Ju-388.

Сборку статического и летного «150-го» завершили только в 1951 году. Потом долго решали, где испытывать – никуда не пускали. На аэродроме Борки провели скоростные пробежки. Потом опять расстыковка и перевозка за двести километров на аэродром Луховицы. «Немецкий» бомбардировщик взлетел только 5 октября 1952 года, через два с половиной месяца после первого вылета основного конкурента – туполевского прототипа Ту-16.

Прошло три с половиной года с начала разработки реактивного бомбардировщика – такого большого срока не знало ни одно ОКБ. Как будто кто-то специально ставил палки в колеса конструкторам «Юнкерса».

К концу ноября сделали восемь успешных полетов, и Луховицы занесло снегом. Начали летать только весной 1953-го. Герой Советского Союза летчик-испытатель ЛИИ Яков Берников, в апреле заканчивая 16-й полет, включил тормоза до касания ВПП и «раздел» колеса.

Последний вылет «немецкого» бомбардировщика состоялся 9 мая 1953 года, через полтора месяца после взлета второго опытного Ту-16. При заходе на посадку против солнца Берников совершил грубую ошибку – слишком рано начал выравнивание. Самолет взмыл, потерял скорость и рухнул на полосу с высоты в десять метров. Задняя нога пробила фюзеляж, были повреждены двигатели, но экипаж отделался ушибами.

Эта авария была концом конструкторской деятельности самолетчиков «Юнкерса» в послевоенном СССР. Поврежденный самолет в министерстве решили не восстанавливать. В сборочном – почти готовый дублер. Но его не разрешили достраивать.

Брунольф Бааде еще попытался заинтересовать Булганина и Хрущева эскизным проектом специального «правительственного» реактивного самолета для перевозки важных персон. Но поддержки не нашел. В конце 1953 года тему бомбардировщика «150» и ОКБ Алексеева закрыли. Специалисты «Юнкерса» вернулись домой. Большинство из них обосновалось в Германской Демократической Республике.

Там, в Дрездене, через три года Брунольф Бааде стал главным конструктором пассажирского самолета «152». В этом проекте использовались многие элементы конструкции бомбардировщика «150» и модифицированные двигатели Jumo 012. Первый вылет реактивного лайнера состоялся 4 декабря 1958 года. А второй закончился катастрофой, когда погибли все четыре члена экипажа. Несмотря на успешные полеты второго прототипа лайнера «152», летом 1961-го эту программу закрыли.

Гансу Вокке повезло больше. Из ГДР он перебирается в ФРГ и остается верен разработанной им схеме самолета с обратной стреловидностью крыла. Он главный конструктор самолетостроительного завода в Гамбурге и проектирует небольшой реактивный самолет для бизнесменов HFB-320 «Hansa» с таким крылом. Но взлетит он только в 1964 году. Зато почти пятьдесят построенных машин будут успешно эксплуатироваться более тридцати лет.

Шестилетняя работа немецких специалистов «Юнкерса» в авиационной промышленности Советского Союза оказала существенное влияние на освоение реактивной техники и высоких скоростей. Но и специалисты «Юнкерса» за эти годы повысили свою авиационную квалификацию, находясь на передовом крае новых разработок самолетов и двигателей.

Привезенные в СССР осенью 1946 года люди «Юнкерса» являлись носителями фундаментальных знаний и опыта в совершенно новой области авиационной техники, которая во время кровопролитной войны тут не развивалась. Научно-исследовательские институты Германии уже со времени первого в мире полета реактивного самолета Хейнкеля в 1939 году начали систематические и объемные разработки рекомендаций для конструкторов будущих реактивных самолетов и двигателей. Испытывались новые жаропрочные материалы и сплавы, вводились в строй скоростные аэродинамические трубы, проводились летные эксперименты. Исследовались оптимальные летные характеристики будущих боевых самолетов, обеспечивающие их максимальную эффективность. Совместно с Техническим управлением Министерства авиации определялись требуемые параметры заказываемых самолетов и двигателей.

Немецкие специалисты «Юнкерса» привезли с собой огромный массив технической документации в виде чертежей, технических отчетов, технологических карт, инструкций и описаний. Вместе с ними были доставлены последние образцы самолетов и двигателей. Все самое лучшее, чем располагал концерн «Юнкерс», выпустивший тридцать тысяч самолетов и восемьдесят тысяч авиамоторов, с осени 1946 года стало достоянием многочисленных НИИ, ОКБ и заводов авиационной промышленности победителя.

Проект «Юнкерса» EF-132, 1948 г.

Даже главный проектировщик ОКБ Яковлева, когда увидел в ЦИАМе работающий на стенде реактивный двигатель Jumo 004, воспринял его как загадочную трубу длиной три метра. А уже через год на воздушном празднике в Тушино первые реактивные истребители Яковлева с этими трофейными двигателями поражали воображение людей. Реактивные двигатели «Юнкерса» РД-10 устанавливали на свои опытные самолеты Лавочкин, Микоян и Сухой. На этих двигателях родилась советская истребительная реактивная авиация.

Заимствование идей немецких аэродинамиков по стреловидным крыльям, по снижению волнового сопротивления и обеспечению управляемости самолета на околозвуковых скоростях на первых порах легло в основу рекомендаций ЦАГИ для советских авиаконструкторов. Созданный еще в конце войны и доработанный конструкторами «Юнкерса» в 1948 году в СССР проект околозвукового стратегического бомбардировщика EF-132 содержал так много новых идей, что их заимствовали даже несколько лет спустя.

Расположение двигателей в корне крыла, образующее «активный зализ» и снижающее сопротивление самолета, было заимствовано и с успехом реализовано в конструкциях бомбардировщика Туполева Ту-16 в 1952 году и стратегического бомбардировщика Мясищева М-4 в 1953 году.

Бомбардировщик Мясищева 3М

Под Куйбышевом в немецком моторном ОКБ, которое возглавил Николай Кузнецов, удачно заимствовали идею и основные конструкторские решения турбовинтового двигателя Jumo 022 при разработке более совершенного и самого мощного в мире НК-12. Если расположить рядом Jumo 022, созданный «Юнкерсом» в металле в 1945 году, и НК-12, проходивший стендовые испытания в 1953 году, когда немцы возвращались домой, то только специалист заметит различия.