Чтение онлайн

Жуков координировал подготовку и проведение наступления в Белоруссии. В разное время он по-разному оценивал действия противника в ходе операции "Багратион". В "Воспоминаниях и размыщлениях" маршал критиковал германское командование: "...Мы, откровенно говоря, удивлялись их (немцев.
– Б. С.) ошибочным действиям, которые обрекали войска на катастрофический исход. Вместо быстрого отхода на тыловые рубежи и выброски сильных группировок к своим флангам, которым угрожали советские ударные группировки, немецкие войска втягивались в затяжные фронтальные сражения восточнее, юго-восточнее и северо-восточнее Минска". Но вот ранее, в 1955 году, в беседах с Симоновым маршал эти же действия счел правильными: "Если взять, например, обстановку, сложившуюся перед нашим наступлением в Белоруссии, летом 1944 года, то достаточно было посмотреть на карту, чтобы стало вполне очевидным, что мы должны были нанести удары именно с тех направлений, с которых мы их потом и нанесли, что мы в состоянии создать этот белорусский котел и что в итоге это может закончиться прорывом шириной в 300-400 километров, который немцам нечем будет заткнуть. Немцы могли это предвидеть.

Логика событий и элементарная военная грамотность подсказали им необходимость вывести свои войска из будущего котла, сократить и уплотнить фронт, создать за своим фронтом оперативные резервы - словом, все, что полагается в подобных случаях. Но немцы этого не сделали, и в результате подверглись разгрому в Белорусской операции.

Но в дальнейшем, оказавшись в тяжелейшем положении, когда им нечем было заткнуть прорыв в 400 километров, надо отдать им должное - они нашли смелый и верный выход из положения. Вместо того чтобы попытаться, растянувшись цепочкой, заткнуть всю эту огромную брешь, они начали с того, что сосредоточили ударную группировку и нанесли нам встречный удар в центре этого пустого пространства. Они приковали нас, заставили ввязаться в бои и приостановили таким образом наше наступление. А тем временем в тылу стали создавать новую линию обороны и, благодаря этому, неожиданному для нас и смелому, удару, в значительной мере успели это сделать. Принятое ими после разгрома в белорусском котле решение следует признать смелым и умным".

Вот и разберись, какими на самом деле были действия немцев, "смелыми и умными" или "ошибочными". И когда Жуков говорил то, что думал, - в беседе с Симоновым или в "Воспоминаниях и размышлениях". Подозреваю все-таки, что Георгий Константинович был откровеннее с Симоновым, а обличающий ошибки германского командования пассаж появился в мемуарах под влиянием редакторов.

Сменивший Буша Модель сумел остановить советское наступление лишь на Висле в начале августа с помощью контрударов подошедших танковых резервов. Тут немцам здорово помог и политический фактор. Поднятое в Варшаве сторонниками польского эмигрантского правительства восстание заставило Сталина на время прекратить наступление на западном направлении. Даже когда в середине августа танковые дивизии группы армий "Центр" отправились в Прибалтику прорубать коридор к группе армий "Север", советские армии на Висле не сдвинулись с места. Ради того чтобы гарантировать советский контроль над Польшей, Верховный Главнокомандующий готов был на несколько месяцев отложить окончательный крах Третьего Рейха.

Во время боевых действии в Белоруссии Жуков был в своем репертуаре грозил офицерам и генералам расстрелом и штрафными батальонами. Прибыв в 65-ю армию П.И. Батова, Георгий Константинович сразу же потребовал сместить с должности одного из командиров корпусов И.И. Иванова, а командира 44-й дивизии П.Г. Петрова отправить в штрафбат. С большим трудом командующий 1-м Белорусским фронтом Рокоссовский добился смягчения наказания: Иванову дали выговор, а Петрова сняли с должности. П.И. Батов рассказывает и другой любопытный эпизод: "Впервые за несколько дней привели себя в порядок. Только побрились и почистили сапоги, по улице проскочили машины. Круто затормозили у нашей избы. Радецкий (член Военного Совета армии.
– Б. С.) взглянул в окно. Жуков. Мы выскочили на крыльцо. Я хотел порадовать представителя Ставки, но вышло другое.

"Бреетесь? Одеколонитесь?.. Почему не взяты Барановичи?" В избе Жуков продолжил разнос. Батов признался, что ему никогда не приходилось испытывать такого унижения: "В конце концов нам удалось доложить, что части идут хорошо и с часу на час овладеют городом. Ответ был не лучше начала...

– Командующий докладывает правильно, товарищ маршал, - сказал Радецкий. Жуков не обратил внимания.

– Командующий докладывает правильно, - повторил член Военного Совета. Брань обрушилась на него. Эта невыносимая сцена закончилась тем, что Жуков приказал Радецкому выехать в Барановичи и не возвращаться, пока город не будет взят. Отшвырнув ногой табурет, Жуков вышел, с шумом захлопнув дверь. Тяжелое молчание.

– Что ты убиваешься, Павел Ивановича - сказал Радецкий.
– Кому мы служим Жукову или Советской власти?.. Это все чепуха. Но меня интересует, отчего он взбесился?.. Василевский-то под Вильнюсом? Вот Жуков и устраивает состязание, кто раньше в Ставку о победе донесет". В итоге гонку выиграли все-таки Жуков с Рокоссовским. Барановичи были освобождены 8 июля, а Вильнюс - только 13 июля.

Справедливости ради следует сказать, что успех в Белоруссии Красная Армия купила дорогой ценой. Советские потери ранеными и убитыми в июле и августе 44-го уступали только потерям июля и августа 43-го года, когда они были наибольшими за всю войну.

Притормозив наступление на Берлин, Сталин обратил свои взоры к Балканскому полуострову. Наиболее удобным плацдармом для захвата Черноморских проливов была союзная Германии Болгария, против СССР не воевавшая. 26 августа Жуков прибыл в Ставку для выполнения особого задания Государственного Комитета Обороны. Оно заключалось в подготовке оккупации Болгарии{7}. Как происходила подготовка и проведение этой операции, хорошо рассказал в своей неопубликованной при жизни книге "Крутые повороты" бывший нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов: "В августе 1944 года мне довелось вылететь с Жуковым в Румынию готовилась операция на территории Болгарии. Румыния уже капитулировала. Ставка послала Жукова координировать действия фронтов в дни наступления, а меня - для помощи ему по части действия Черноморского флота... В Чернаводе, где находился штаб маршала Ф.И. Толбухина (командующего 3-м Украинским фронтом.
– Б.С.), мы провели два дня. Я выехал в Констанцу в ожидании сигнала Ставки о наступлении. Жуков обещал поставить меня в известность...

"Итак, Черноморский флот в назначенное время высадится в Варне и Бургасе", - сказал мне Жуков, когда все планы были разработаны и я готовился выехать в Констанцу. "Вы, конечно, своевременно информируете меня?" - спросил я маршала, зная, что на этом этапе борьбы и на таком участке армия могла обойтись без помощи моряков. Мои опасения оказались не напрасными. Предупреждение о выступлении войск маршала Толбухина я получил не от Жукова, а от своего представителя С.Ф. Белоусова, которому было приказано "внимательно следить" за обстановкой и не пропустить "момента выступления". Жуков же сообщил мне об этом с большим опозданием, и, как Я тогда подумал, не случайно. Он ревностно относился к каждому листку лавра в награду за ожидаемую победу. Черноморцы также не хотели упустить возможности отличиться и попросили у меня разрешения высадить десант на летающих лодках "Каталина", чтобы скорее занять порты Варна и Бургас ввиду неожидавшегося сопротивления. Так и было сделано. Командир батальона морской пехоты Котанов мне потом рассказывал, улыбаясь, что его морпехотинцы страдали только от объятий и поцелуев болгарок, оставлявших следы губной помады. "Ну, это терпимо!" - закончил он свой доклад...".

И Жуков, и Кузнецов прекрасно понимали, что никакого сопротивления Красная Армия не встретит. Болгарское правительство еще 8 сентября 1944 года объявило войну Германии. Армия Болгарии получила приказ не противодействовать советским войскам, в тот же день вторгшимся в страну. В ночь на 9-е в Софии произошел коммунистический переворот. "Ввиду неожидавшегося сопротивления" маршал и адмирал спешили занять главные города Болгарии. Каждый хотел первым отрапортовать Сталину о достигнутых успехах. Потому и таил Жуков от Кузнецова срок начала операции, рассчитывая, что войска Толбухина доберутся до болгарских портов раньше моряков. Что ж, Георгий Константинович всегда стремился быть первым любой ценой. Но и Николай Герасимович в данном случае смотрится ничуть не лучше. Он ведь сознавал, что армейские части и без помощи флота легко захватят Варну и Бургас. Так что поход кораблей Черноморского флота к болгарскому побережью по сути своей был учением с напрасной тратой горючего. Кроме того, они без нужды подвергались значительной минной опасности, поскольку немцы поставили много мин в акватории Черного моря. В 1955 году на одной из таких мин подорвался и затонул в Севастополе линкор "Новороссийск", что послужило поводом к несправедливой и унизительной, с разжалованьем, отставке Кузнецова с поста главкома ВМФ. Это было сделано по инициативе Жукова, отношения которого с Николаем Герасимовичем к тому времени сильно испортились.

Георгий Константинович писал в мемуарах о болгарском походе: "Было радостно сознавать, что в этой "войне" не было жертв ни с той, ни с другой стороны. Такая "война" явилась ярким проявлением освободительной миссии Красной Армии. Она продемонстрировала действенную силу трудящихся масс в уничтожении антинародных режимов". Он не стал уточнять, что в Болгарии начался коммунистический терор, что были уничтожены тысячи представителей имущих классов, интеллигенции и офицерства, казнены почти все члены царской семьи, включая несовершеннолетнего царя.

После Болгарии маршал отправился на западное направление, где координировал деятельность фронтов, действовавших на территории Польши без каких-либо существенных успехов. Хотя советские войска удержали Магнушёвский, Пулавский и Сандомирский плацдармы на западном берегу Вислы, контратаки германских танковых дивизий не позволили им преодолеть рубеж этой реки, овладеть Варшавой и развить наступление на Берлин. Возникла длительная оперативная пауза, продолжавшаяся с ноября 44-го по январь 45-го.