Чтение онлайн

— Шелли Кромвель, маг англиканской пуританской церкви, член Нессесариуса, мое почтение и Вам. — сработали у ведьмищи вбитые рефлексы, даже полукниксен изобразила.

Так-то нафиг мне надо перед ней расшаркиваться, однако нужна конкретная сцена, с конкретными зрителями и антуражем, так что потянем время, вспомним меня — истинного джентльмена. Ведя полусветскую, полугопническую (пафос и угрозы со стороны Шелли) беседу, дождался приближения Макаронного Монстрика. Резко дернулся, вызвав агрессивную реакцию как ведьмы, так и её голема. Ну и отпрыгнул за баррикаду, осыпаемый каменными осколками. После высказав своё отношение к “недожданности эвакуации” подходящей Хёке.

Так, вот и наступил момент главного акта. Спиной двинулся к Хёке, бормоча насчет “беги, не самая умная из моих знакомых”. Голем тем временем замахнулся, и в момент удара я вошел в эсперский режим “тактической паузы”.

Так, для начала осколки от удара: в принципе терпимо, часть приму на корпус, часть поймаю рукой, обмотанной цепочкой. Больно, но терпимо, и Макаронного Монстрика прикрою. Прихваченный по пути пистолет, откинутый взрывом, критических повреждений не имеет, с предохранителя снят, электронной привязкой на владельца не обладает. Итак, нужно не убить ведьмищу (так-то стоило бы, но мелькает ента смуглая рожа в каноне, вот черт знает насколько она значима), но лишить её возможности колдовать и скрыться. Значит, цели определил, очередность действий построил. ЦУ перед виталом поставил. В целом — начали.

Заняв прикрывающую Хёку позицию, не наносящую мне при попадании осколков серьезного ущерба, правой выпустил в колено ведьме весь магазин.

В сущности, морщась от попаданий и вдавленной в ладонь цепочки на левой руке, думал я, как и ожидалось. Милашка Шелли потянулась лапками к простреленному колену, и теперь щеголяет полуотстреленой ногой и размозженными ладошками. Я, безусловно, мазал, но терпимо, ведьмища жива, колдовать и убежать — не сможет.

Убедился, что Хёка за спиной жива и невредима, бледно (все-таки чертовски больно было), но героически улыбнулся и пошел ломать голема. Управления он, вроде как, лишился, но нафиг рисковать.

Сломал успешно, снял несколько ремней с “защитничков”, еле подавив желание их попинать, реально взбесили. Не особо заботясь о комфорте ведьмищи, наложил на неё жгуты, не помрет с полчаса точно, а остальное пофиг.

Хёка, плача, бросилась ко мне на грудь (еле успел убрать лапу от этой дурынды), вляпалась в кровищу и вогнала каменные осколки “немного” поглубже, вызвав шипение у меня любимого. Вот реально, добить меня или самоубиться что ли хочет?

Впрочем, реакция неплохая, ко мне положительная. Что не очень умна — так матрица личности такая, за её пределы не выходит. Правда, поаккуратнее надо с Монстриком, если не прибьет кого, то сама вполне убиться от простодушия сможет. Так-то ей пофиг, но по психике изрядно ударит, что не есть хорошо.

Так что под “извините, погорячилась” Хёки, перемежаемой поклонами и опасливо-восхищенными (её точно нафиг, еще и духофилией я не страдал, блин) взглядами, дождались эвакуационной и медицинской группы.

Сунул Монстрику заранее приобретенный и сныканный телефон, с наказом “связаться с Индекс, сообщить, что все в порядке, побыть с ней, успокоиться самой и успокоить её”. Ну и отдался прибывшим эскулапам на починку.

Больно-то как, никакой витал не помогает, блин.

Починился я на удивление быстро, витал все же не зря обитал в моей тушке. Медики глаза на выталкиваемые осколки попучили, но после слов “регенератор” загнали в полевой чего-то там граф, получили словесное “нафиг в больничку” и отпустили с миром. Так что уложился я в час сервисного обслуживания.

Правда не успел срулить в туман, на меня коршуном спустился орел. Ну или соколом, неважно — какой-то толстый, в смысле звания, чин антинавыка. Лет под шестьдесят, сед-усат, аж с шрамами на роже. И, значит, стал с меня показания вытягивать. Ну я и вытянулся, честно рассказав что, как и в какой последовательности было. Соколистый коршун на мою оценку высококомпетентных действий своих подчиненных ликом покраснел, усы встопрощил и выдал: “Да что ты понимаешь, щенок!”.

Я уже даже не злился, есть вещи излечимые только эфтаназолом. Поднял бровь, молча тыкнул пальцем в “поле битвы”, встал, да и срулил по делам. Останавливать меня не стали, так что будем считать что с допросами и прочими “антинавычными” делами я закончил. Не хочу вообще этих недоделков видеть, раздражают.

По дороге домой зашел в несколько магазинов, одежда пришла в негодность, да и жилетку нужно новую. Покожанее и прочнее, та что на мне свою покупку оправдала на все сто, но надо бы что нибудь “позащитнее”.

Ну и еды накупил побольше, я подлатан, через денек-другой точно выздоровею, но надо побольше и поразнообразнее жрат.

Дома меня встретили три пары (четвертая пожирала мои запасы продуктов на кухне) глаз. Слегка офигев от сих посиделок “у Камидзё дома”, обозначил вопрос, что, собственно, собравшимся от меня надо.

За Макаронного Монстрика ответила Индекс, мол сама пригласила, успокоить, поговорить, чтоб отвлечься и вместе не волноваться. Сама Хёка в процессе объяснятельств опустив глаза ковыряла что-то там пальцами, типа “смущенный кавай-мод”, глазками стреляя время от времени. Ладно, тут ясно, и фиг с ними, хотя рассчитывал что посидят “в где-то”.

Требовательно уставился на Электру — в ответ краснющая мордочка и “не-не-не, те-те-те” в качестве ответа. С кухни выперлась мелкая юрийщица, пожирающая мои (!) полбатона с моей (!!!) колбасой. Впрочем, хотя бы ответила, что типа “волновались за тупую, волосатую обезьяну”. Хотела развить мысль, но увидев мой полный любви и всепрощения взор, да и оценив благостное выражение рожи — оперативно заткнулась. Видимо, как правосудной, удалось узнать о “состоянии террориста”, да и кто в состояние привел тоже. На несколько задумчивое выражение лица я многозначительно покивал, мол да, “я бью женщин и детей”, так что как бы за языком и действиями следить не помешает.

По выяснении, какого хрена у меня дома творится, я на это собрание махнул рукой, оттащил пакеты с “пожрат” на кухню, да и попросил Статью мне чего нибудь, “попроще, но побольше и побыстрее” приготовить. Да и бухнулся на свой родимый матрац, лежать-регенерировать.

Девицы на кухне отжигали, судя по голосам. Готовить решились аж втроем, каждая свое, да еще и две из них поливали “ценным, объективным и беспристрастным мнением” готовку оппонентки. Ну жратвы много, хоть кто-то что-нибудь съедобное сотворит. Но вопли эти и суета… “дурдом на выезде” пробормотал я под нос.

Получил, к удивлению, подтверждающее “и не говори, как есть дурдом”. Юрийщица оккупировала стул у компа, не участвуя в кулинарно-семантическом бардаке. Тома в моем лице слегка, немного побаливал весь, так что решил скоротать время за беседой, хоть отвлекусь.

— Тебя зовут-то как, а то даже не представились, а мое имя ты знаешь.

— Сирай Куроко я. Да и знакомились мы, обез… хммм человек с плохой памятью.

— Ну прости, весной по голове прилетело, с памятью нелады. Приятно познакомиться, Сирай Куроко.