Чтение онлайн

– Ты всем так помогаешь?

– Нет, – мой новый знакомый поморщился. – Со временем я стал довольно брезглив, и нырять в отхожие ямы душ большинства людей не хочу.

– И зачем показывать это мне? Я особенно чист?

– Ты особенно пуст. Ты белый лист с маленькими заметками на полях. Ты умеешь чувствовать то, что чувствуют другие.

Я хотел пошутить: «Уж не знаю, комплимент это или, наоборот, обвинение в полной инфантильности», – но не стал. Не к месту это было.

– То есть ты умеешь читать мысли, и тебе одиноко…

– Оттого, что никто не может прочитать мои, – продолжил он за меня.

– И ещё со временем ты устаёшь всех понимать, но по-другому ты не можешь, – закончил я.

– Да, именно так.

Устало закрыв дверь, я облегчённо вздохнул. Наконец-то дома. Сегодня был просто кошмарный день. Сначала сломалась машина. Нет, это не удивительно – мой старенький Фольксваген давно просился на свалку, но мои сентиментальность и жадность постоянно откладывали момент разлуки. В результате, опоздав на полчаса на работу, я умудрился спалиться начальнику отдела.

Награждённый стопкой квартальных отчётов, весело провёл время в кабинете до закрытия офиса. Полтора часа в тесном метро, и, одурманенный цифрами и нехитрыми формулами, вполз в свою съёмную квартиру на пятом этаже.

Отгородившись от враждебного мира китайским изделием из фольги и картона, которое в некоторых магазинах почему-то называют дверью, тихо сполз по стенке на пол.

Впереди маячили безумно привлекательные перспективы: пахнущий моющими средствами «Доширак», сладкий чай и зомбированное листание ленты ВК. Идеальный вечер.

Освободив ноги от обуви, я, шатаясь как зомби, зашёл в ванную комнату. Кран хрипло просипел, намекая мне на то, что воду придётся греть в кастрюле. Вот блин, везёт же сегодня.

Погружённый в недобрые мысли, я направился на кухню. Поставив кастрюлю с водой на плиту, начал искать спички, но поиски оборвал громкий стук в дверь. Кого ещё принесло в это время? Опять ментам понятые нужны? Может, не открывать?

– Дмитрий Валерьевич, пожалуйста, откройте, – робкий голос за дверью был мне незнаком.

Движимый более любопытством, чем желанием исполнить просьбу незнакомца, я подошёл к двери.

– Кто это?

– Дмитрий Валерьевич, скажите, вы верите в Бога?

Да эти сектанты вконец оборзели! Уже по ночам людей достают. Ну я вам сейчас устрою! Пылая праведным гневом, я распахнул дверь и обомлел от изумления. Передо мной стояло нечто.

Верхняя часть существа напоминала подростка: кучерявые волосы, редкая бородка и большие, в пол-лица, доверчивые глаза. Одет достаточно современно: футболка с портретом Путина и кожаная жилетка. Однако ниже пояса подросток превращался в элемент мелкого рогатого скота. Я не эксперт в зоологии, но его ноги очень напоминали бараньи.

– Ты кто?

– Прошу прощения, не пугайтесь, – прошептало нечто и смешно кивнуло головой. Между кудрей мелькнули аккуратно подпиленные рожки. – Я тоже не в восторге, но работа такая.

– Работа? – промямлил я, не сводя глаз с копыт существа.

– Ох, простите мою невежливость, – всплеснуло руками Оно, – я сегодня первый день в этой должности.

В руках существа полыхнуло серебристое пламя, оставив маленькую дощечку. Вежливо протянув её мне, подросток гордо произнёс:

– Аристарх, официальный представитель пантеона богов Греции и Древнего Рима.

На деревяшке переливалась серебристыми искрами надпись на незнакомом мне языке. Неужели всё? Чердак протёк – пора в психушку? Осторожно, боясь обжечься, я поскрёб ногтем надпись.

– Проверяете подлинность? – деловито спросил Аристарх.

– Э-э-э, а надо?

– В наше время не помешает, – доверительно прошептало существо. – Может, войдём, и я подробно расскажу о цели своего визита?

Стоять на лестничной площадке и разговаривать с Этим? Если это плод моего воображения, то сердобольные соседи в скором времени вызовут мне такси с крепкими санитарами. А если нет? В любом случае, этот разговор обещал мне более интересный вечер, чем «Доширак» и компьютер. Открыв дверь пошире, я сделал пригласительный жест рукой.

Бесшумно проскользнув внутрь, существо направилось на кухню.

– Чаю? – не зная, о чём говорить, выпалил первое, что пришло в голову.

– Не откажусь, – подросток лучезарно улыбнулся, устраиваясь на моём стуле. – Вы не пугайтесь, Дмитрий Валерьевич, ваш разум вполне здоров. Я действительно сатир, тот самый, о которых вам рассказывали на уроках истории в школе.

– Тогда… как? – продолжая искать спички, я безуспешно пытался сформировать полноценные предложения.

– Вы слышали про Антимонопольный Комитет?

– В новостях… конечно…

– Нет, я имел в виду БАМ. Божественный Антимонопольный Комитет.

Спички не находились. Устало помотав головой, хлопнулся на соседнюю табуретку. Приняв моё движение за проявление заинтересованности, сатир воодушевлённо продолжил свой рассказ.

– БАМ появился две с половиной тысячи лет назад. Первоначально эта структура должна была регулировать потоки веры между божественными пантеонами и богами-одиночками. Однако со временем он утратил своё влияние, погряз в коррупции и взяточничестве. В итоге на планете появилось несколько монополистов, которые захватили практически весь рынок веры!

Гневно тряхнув кудряшками, подросток впился в меня пронзительным взглядом, ожидая реакции.

– Ты про Бога, что ли?

– Именно! – ликующе заорал Аристарх, притопывая копытцем. – А также Аллаха и Вишну. Они ведут себя крайне нечестно по отношению к остальным участникам рынка: создают дочерние компании, присылают на землю своих пиар-менеджеров… а ведь это было запрещено на двадцать шестом божественном съезде в Шамбале! Простым работягам не остаётся пространства для работы! Знаете, когда была последняя заявка на чудо в компанию, чьим представителем я являюсь?

Ошалело помотав головой, наткнулся взглядом на лежавший на подоконнике спичечный коробок. Взяв его, зажёг конфорку и поставил на неё чайник. Сквозь шум в голове пробивался звонкий голос Аристарха:

– В итоге на тайном собрании малого бизнеса было принято решение начать собственную рекламную кампанию. Мы развеем мифы о древних богах и вернём стабильность на рынок веры!

– Сколько сахара?

– Две, пожалуйста, – отвлёкся от пропаганды юный агитатор и застенчиво добавил: – И, если не сложно, в большую кружку.