Чтение онлайн

После ужина к нарам, где обычно спал Сергий, подошел Агафон. Поманил за собой и повел по прихваченной морозом грязи к выходу со двора. Там стоял небольшой сарай, где днем сидел учетчик, принимавший сделанную работу. Несмотря на позднее время, свет все еще горел.

Пригнувшись в невысоких дверях, пара вошла внутрь. За широким столом сидел нахохлившийся счетовод. Неизвестно, что пообещал Агафон цепному псу хозяина стройки, но заросший до глаз черными жесткими волосами дядька молча выложил на край стола несколько исписанных листов. Рядом небрежно бросил пачку серой шершавой бумаги и огрызок карандаша. Агафон подтолкнул Сергия вперед:

— Вот наряды за два месяца. Не все, но те, где я по сделанному хорошо помню. Считай, что должно выйти.

Посчитать? Да не проблема. Человеку, который два года по консалтингу пилил софт для разнокалиберных финансовых контор и сожравший цифровую собаку на бесконечных дебитах-кредитах? Раз-два-три-четыре-пять, я иду считать.

Подтянув единственный свободный табурет, Сергий устроился на краю стола и взял первый лист. Набросал привычный для себя «самолетик», раскидал объемы выполненных работ, уточнил у счетовода официальные расценки. После чего в ход пошел второй лист, третий. Когда добрался до последнего, бородач уже заинтересовался и с большим вниманием смотрел, как парень складывает и умножает. Наконец в конце всех столбиков появились итоговые значения.

— Смотри, Агафон. Восемь дней посчитал. Вот, отдельно тебе выписал. За первые три выходит по сто двадцать рублей к выплате. Здесь сто, здесь восемьдесят пять, тогда дождь был, меньше успели сделать. И всего должно получиться восемь сотен и двенадцать рублей, не считая копеек. Сколько из этого на бригаду должны отдать? В кассе пятую часть оставляем или четверть?

— Пятую, мы по-божески берем, — за Агафона ответил счетовод. — Еще пятую поставщикам и правильным людям, чтобы с вас паспорта каждое утро не требовали, как с цыган.

— Значит, шестьдесят процентов должны были получить. Это будет… Будет… Четыре сотни восемьдесят семь рублей и двадцать копеек.

— Хорошо считаешь, ловко… Да, все точно. Сам Ивану до последнего алтынного под роспись выдал. Там еще за прошлый день он не все получил, так сразу пять сотен в карман и положил.

Агафон хмуро поковырял пальцем «итого», затем сгреб исписанные листы и сунул за пазуху. Развернулся и пошел к выходу. У дверей его догнал злой голос хозяина каморки:

— Слышь, чтобы у меня проблем не было! Если мне оказанная доброта боком выйдет, бригаде с Новгорода лучше сразу тогда съехать. Я хозяину пожалуюсь, нигде на работу брать не станут.

— Все нормально будет, ты меня знаешь… Пойдем, Сергий. Надо перед сном чуть проветрится.

Как оказалось, проветриваться собирались в подвале, в дальнем углу. Покрутив головой, парень сообразил, почему выбрали это место. Будущий купеческий лабаз с богатыми магазинами. Подвал огромный, стены толстенные. Тут можно хороводы водить и из пушек палить — на улице никто ничего не услышит.

Теперь же в углу под высоким потолком горели три масляные лампы, освещая собравшуюся толпу. Похоже, на огонек зашли почти все основные работяги из бригады. По крайней мере, явно большинство было с Белозерска. Все мужики жизнью битые, с мозолистыми руками и злыми глазами в поздний вечер.

— Что скажешь, Агафон? О чем посудачить собрал?

— О чем?.. Да вот, хочу Ивану несколько вопросов задать. Потому как интересную вещь узнал… Здесь он?

— Сейчас будет, Прохора за ним послали.

— А не потеряет дорогу, часом?

— Так не одного послали, а с провожатыми… Кстати, вот и сам.

В освещенный круг вышел Иван, с натянутой улыбкой разглядывая окружающих.

— Ночь добрая, почтенное общество. Чего не спим, завтра рабочий день.

Агафон приобнял за плечи напрягшегося бригадира и поинтересовался:

— Спросить хотим, друже, сколько ты нам за ноябрь выплатил? Когда мы в дождь и холода стены возводили и крышу ладили.

— Я что, помнить должен? Надо расчетную книгу взять, там все прописано.

— Да, книгу надо бы… Но я тебе и так скажу. За две недели ты выплатил ровно две сотни, еще смеялся, что цифра ровная. Две сотни… А в кассе получил… Так, где у меня это… А, вот. Получил четыре сотни и восемьдесят семь рублей. И двадцать копеек… Выходит, что больше половины с заработка ты закрысил, Иванушка. Выходит, общество обобрал, семьи товарищей без достатка оставил.

Стряхнув чужую руку, Иван заорал, пытаясь криком переломить ситуацию:

— Да что ты выдумываешь?! Чтобы я у своих и копеечку прижилил?! Давай сюда мой амбарный талмуд, я там тебе каждый день покажу и сам посчитаешь!

— Мне уже посчитали. Вон, Сергий и посчитал. До последнего грошика.

— Малахольный?! Так он на меня это напраслину возводит, гнида! Все злобится понапрасну!.. Прошка, тащи книгу сюда! Буду от навета отбиваться! А то вздумали…

Агафон усмехнулся:

— Сергий-то посчитал, а вот хозяйский пес, Касьян, подтвердил. Сколько мы на самом деле заработали, сколько наверх отдали за спокойную жизнь, да сколько целковых тебе в руки вручили. Пять катенек, из которых ты только две обществу отдал.

Метнувшийся к выходу Прошка споткнулся о выставленную ногу и упал на живот. Его тут же вздернули, сунули в брюхо и добавили в челюсть. Не известно, как там с зубами, но прихлебатель Ивана улетел в угол и больше не вставал.

— Руки держите. И левую — сюда…

Агафон выдернул из-за пояса небольшой топорик, примерился и обухом несильно ударил по левому предплечью бригадира. Тот утробно заорал, но крепко державшие рабочие не дали ему даже пошевелиться, зажав между собой. Когда сломанную руку начали медленно поворачивать, Иван завизжал:

— Не надо, братцы! Я же не со злобы!.. Сестра у меня замуж выходит, ей надо было собрать на приданное! И отец болел, лекаря всю мошну выпотрошили! Пришлось мне чуть денег взять, каюсь!.. Так ведь отдам, все до копеечки отдам! У меня там в книге под задней обложкой на листочке написано, сколько я с кассы брал!.. Помилуйте, братцы, христом-богом прошу! Я же не чужой, вместе росли!..

Оглянувшись, Агафон рыкнул Сергию:

— Спать иди. Тут дела уже наши, свояческие. А вы двое на входе постойте. Чтобы никто лишний не затесался…

Уже натягивая одеяло на голову, бывший программист отогнал мелькнувшее видение. Похоже, что-то похожее бывало и в деревне, когда мужики по возвращению с городских заработков делили деньги и периодически били друг другу морду за нарушение неписанных законов. Позвать на «прави’ло». И что-то мнилось в полудреме, что у Белозерских с наказанием куда как строже.

Ранним утром бригада быстро завтракала и расходилась по своим участкам. Фронт работ нарезал Агафон. Как понял Сергий из коротких реплик, великан теперь был за старшего. Когда парень закончил собирать посуду со столов, новый бригадир подошел и спросил: