Чтение онлайн

— И что теперь — война? Мало им озлобленных зулусов, нападающих на поселенцев у Берега Слоновой Кости?

— Зулусы южнее.

— Какая разница? Что, Рейх вздумает атаковать армию, которая в три раза превосходит его по численности? Мы же тогда пройдем стальным катком вплоть до Берлина.

Император вздохнул:

— А вот с этим могут быть проблемы… Уже почти сто лет мы живем в мире. Последняя серьезная заваруха триста двадцатом, когда с Чжунго сцепились. Границы с Манжурией мы тогда утвердили, но потери составили в половину больше ожидаемых. Узкоглазые дрались отчаянно… Но уроки толком так и не усвоили. Тебе ли не знать, с каким трудом любое нововведение находит себе дорогу? Те же «Першероны» ввели моим прямым эдиктом. Никто из промышленников в строительстве участвовать не хотел. Приграничные части до сих пор с разносортицей из винтовок, картечниц от силы одна или две на полк. Зато потомственных волхвов, способных огнем залить возможного врага — в каждом штабе. Но проблема лишь в том, что в атаку они не пойдут, да и спалить могут лишь потухшую свечку с перепоя.

Аккуратно поставив опустевшую чашку на стол, Николай вздохнул. Про реальное положение в строевых частях он знал не понаслышке. Бывал с инспекционными поездками и не раз. И старший брат озабочен проблемой вполне обоснованно. Даже гвардейские полки оставляют желать лучшего, что уж про дальние гарнизоны говорить.

— Но ведь победим?

— Какой ценой? Телами закидаем?.. Мы тащим государство за бороду в будущее, а львиная часть народа упирается. Им привычнее существовать в старых укладах, которые уже отмерли. И с закостеневшим мышлением и привычками мы рискуем однажды проснуться, лишившись родного дома. Драка между русским медведем и германским орлом обескровит обе стороны. А без продовольствия Вильгельма Пятого ждут скоро голодные бунты. Не от хорошей жизни он с такой агрессивностью пытается найти новые жизненные пространства. Мир давно уже поделен, вот и вынуждают соседа пытаться укусить там, где послабее. Начать драку и заставить нас уступить часть территории, как было давным-давно. А если упремся, то пусть льется кровь, это лишь на радость заклятым «друзьям»… Поэтому поеду разговаривать. Может быть, даже сумею предложить что-то для взаимной выгоды.

— Хлебные запасы у нас на треть перезаложены купцами. Спекулируют на прошлогоднем неурожае в Персии и Индии. Не зафрахтован лишь семенной фонд. Будь у чиновников в Рейхе деньги, они бы давно уже купили недостающий провиант.

— Вот поэтому и надо ехать. Есть варианты… Вот тебе документы, завтра пролистай, подумай. Вечером еще раз встретимся, уже в деталях обсудим. Потому что когда пятый пункт придется вычеркивать, дороги назад уже не будет. Вильгельм упрям. Иногда даже слишком. И до сих пор грезит реваншем, который запросто может привести к войне, в которую будет втянут весь мир. А мировая война — это последнее, что нам нужно.

***

Первое, что сделал Сергий в подвале библиотечного архива, так это навел подобие порядка. Освободил место на стеллажах, туда прибрал чужие документы. После чего прошелся по полкам, вчитываясь в названия на корешках. В голове появилась подобие системы, по которой Зевеке раскладывал свои сокровища. Вон там, в самом углу, три толстых тетради с заметками. С них и начнем. Главное — никаких записей, любой клок с запретной информацией в руках — это приговор. Значит — раз большую часть из наследства покойный некромант помнил и мог использовать, то будем обновлять и проходить заново. А стопка листов — исключительно по бухгалтерии. Местный налоговой кодекс, схема торговых выплат и переписанные из толстого журнала вопросы, по которым надо будет сдавать экзамен. Остальное — зубрить.

Единственное исключение — краткая выписка по датам. Потому как меряют здесь календарь от сотворения мира и на дворе семь тысяч четыреста двадцать шестой. Как он бьется с привычными для Сергия датами — непонятно. Поэтому тупо учить, включая привязку к важным для местных событий. Хорошо еще, что в голове из церковно-приходского курса что-то осталось.

Итак. Шесть тысяч триста восемьдесятый. Первый из Рюриков, первое княжество, выросшее из Великого Новгорода. Затем больше ста лет ожесточенных драк с соседями, поглощений и появление одаренных, бежавших из Европы. Кстати, причина крестового похода против владеющих магией проста. Папа и окружение оказались бесталанными и сумели ударить первыми, вышибая с рынка возможных конкурентов. Потом еще двести лет зачисток и в итоге все, кто более-менее мог что-то изобразить, поводив руками, оказались тонким слоем размазаны по Белой Руси — конгломерату княжеств, протянувшемуся от западных современных границ почти до Урала.

Кстати, надо будет потом официальную историю полистать. Потому что в наследство от Германа остались лишь общие заметки, что именно благодаря бесконечным сварам и незатихающим войнам с германцами, византийцами, хазарами и частью родственных варяжских родов удалось поддерживать боевые навыки магов на достаточно высоком уровне. Правда, магами их уже не называли. Местные ведуны фактически растворили пришлых между собой, смешав кровь и получив в итоге неплохих кудесников, способных и молнией поджарить, и огнем приложить.

Именно поэтому заглянувшие в гости чингизиды были вынуждены задеть лесной край лишь по касательной, основной массой ударив по территории современной Болгарии, затем двумя клиньями вонзившись в мешанину германских и итальянских княжеств. На Францию их уже не хватило. В итоге с шесть тысяч шестьсот сорокового и позже до семитысячного вытянутая кишкой Великая Степь то гоняла рыцарей и давила восстания на захваченных территориях, то скукоживалась, теряя города и замки. Кстати, Русь умудрилась на последнем этапе оказать помощь экспедиционным корпусом, который помог объединенным войскам отбросить Цинскую непобедимую армаду до Великой стены, которую как раз спешно и возводили после первых поражений. В итоге — из Европы местные чужаков выпроводили, но созданное на обломках Хивинское Ханство просуществовало еще долго и влилось в состав Российской Империи наряду с Варшавским протекторатом как условно-самостоятельная территория. Кстати, у германцев что-то похожее, куча псевдонезасимых доминионов, только сейчас потихоньку незалежные рейхс-княжества под одну гребенку подводят, проводя очередную реформу по итогам драки с Портой. Османы изрядную оплеуху умудрились закатить напыщенным бюргерам, превратившись во «второе поколение варваров». Пришли снова с востока и дали прокашляться, претендуя на мировой господство. Кстати, Кавказ с Бакинскими промыслами именно тогда у бодрых парней росичи и отжали. И границу утвердили в рекордно короткие сроки, лишь намекнув, что могут и дальше пойти. Правда, Персия возмутилась и даже попыталась армию мобилизовать, но в итоге обошлись дипломатами. Но вот Рейх до сих пор икает, когда про осман слышит.

Ладно. Это все времена прошлые. Главное для Сергия сейчас было понять — за что хвататься первым, не считая будущих экзаменов. Две столицы на Руси? Ну, знакомо. Пусть города другие, но власть в любом случае где-то далеко, а текущие проблемы рядом. Поэтому надо набросать план учебы, затем решить вопрос с оставленными деньгами и заморочки с историей отложить на будущее. Благо, Малахий Венедимович обязанности помощника библиотекаря разжевал, по всем нужным закуткам провел и с местными начальством познакомил. Помогло еще то, что в отличие от наглых студиозусов Сергий вел себя скромно, говорил мало, любые указания и ценные советы аккуратно в маленький блокнотик фиксировал и за неделю ни одной промашки не совершил. В половину одиннадцатого вечера поднимался из подвала, собирал оставленные книги, укладывая их для сортировки. Если таких было мало, то даже успевал часть на места вернуть. Затем вместе со сторожем гасил внутри свет, осматривал замки на дверях, прощался и шел к себе. Последние пару раз даже везло — местный городовой кивал трамвайным объезчикам, что катили на дребезжащем тарантасе, и те подбрасывали парня практически до места забесплатно. Как оказалось, центральная дорожная компания проверяла основные ветки, которые тянулись через приличные районы, чтобы успеть устранить мелкие неисправности и наметить план работ на утро для крупных. Поэтому и окрашенные в голубой цвет трамвайчики бегали по всему Новгороду практически без задержек.

Но сейчас у самоучки в распоряжении пара свободных часов и поэтому — некромантия…

Первое, что удивило, так это базовое определение.

Некромантия — это наука об управлении неживым. Все. Точка.

Когда Сергий это прочел, то поначалу впал в ступор. Потому что слишком обще. Как сферический конь в вакууме. Вот конь. Здравствуйте. Он — мертвый. Значит — вы можете его использовать… То есть?

Пришлось пролистать все тетради, что лишь добавило сумбура в голове. И лишь на второй вечер, когда несостоявшийся «повелитель неживого» сидел и мрачно разглядывал корешки книг, в голове будто прозвучал старческий голос. Похоже, ближе к закату Герман Ерофеевич любил разговаривать сам с собой, что теперь переродилось в эдакого ментора, проговаривающего элементарные вещи для бестолкового ученика. Точнее говоря — не проговаривая, а поднимая факт за фактом всю цепочку, заботливо выстроенную за долгие годы практики. Все, что составляет собой квинтесенцию тяжким трудом добытых знаний. Основа основ, на которой базируется выстроенное понимание мироздания и того, чем же в самом деле приходилось заниматься бывшему советнику Департаменты Сыска.

Любой из планов бытия, которые слоями располагаются в вечной Тьме, связан с любым живым существом тысячью разнообразных нитей. Это энергетические потоки, эфирные оболочки, магнитные и электрические поля и многое другое. Самое главное — что цветок на поляне, что девочка рядом — они живы. Они существуют, отражаясь в окружающем мире и взаимодействуют с ним. Но попутно с этим реальность состоит из элементов, которые напрямую не обладают жизненной силой, не способны преобразовывать полученную извне энергию и не могут менять окружающий мир под себя. Фактически любой живой объект является творцом, создателем новой реальности. А мертвая материя — лишь кирпичики, из которых можно возвести будущий шедевр. При этом даже травинка обладает возможностью изменить вечно голодную Тьму, если ей подарить такой шанс. Но раскаленная лава, изливающаяся из вулкана — мертва по своей сути. Она переполнена энергией, но безжизненна. И найти эту грань между творцом и его материалами — иногда очень сложно, потому что и то, и другое представляют собой вечную борьбу противополжностей. Инь и янь круговорота веществ в извечном мироздании.

И, опираясь на основу-основ, теперь Сергий понял лаконичность постулата некромантии. Тот, кто владеет мертвым миром, тот может повелевать им для своих нужд. С единственной поправкой — опираясь на энергию, которая потребуется, чтобы заставить двигаться неживое. Будь то хоть мертвый камень, хоть порождения Тьмы, противоположные по сути плавающим в ней мирам.

Самое забавное, что ведуны, а так же почти полностью уничтоженные маги в других странах, зачастую так же стоят на грани. Они используют силу огня, воздуха, воды или земли, стараясь зачерпнуть из этих источников толику могущества. Но при этом — не задумываются, что повелевают мощью, неразумной по своей сути и относящейся к изнанке видимого ими мира. Ты впитал силу огня и зажег свечу? Молодец. Но огонь лишь физический процесс, который меняет энтропию в данной точке и не созидает. Формально — ты использовал технику, которую описывали в еще первых трудах некромантов. И так — с любым из проявлений «я меняю мир». Что означает: формально нет разделения на белых и черных волшебников, как и нет разделения на колдунов, ведьм и волхвов, спасающих мир от порождений мрака. Это всего лишь твое личное отношение к другим людям. То, как именно ты используешь дарованные тебе силы. И любой из получивших возможность изменять реальность силой собственного разума, может считаться хоть повелителем огня, хоть укротителем воды, хоть стоящим на грани миром некромантов. Разницы — нет. Это все условности.