Чтение онлайн

— Успокойтесь! — твердо сказала Агата. Она и при жизни не любила, когда кричат, и, как выяснилось, ей это не нравилось и после смерти. — Лучше расскажите про Проповедника. Почему он молчит?

— Бывает — молчит, — успокаиваясь, сказала Василиса, — а бывает — несет всякую чушь. Пойдем отсюда. Если есть в городе самое поганое место, так это здесь.

Они уже повернулись, чтобы уйти, как раздался четкий и слегка распевный голос Проповедника:

— Из Зеркальной вселенной прибыли они, дабы повести за собой тех, кто отчаялся. Трое божественных пилигримов, трое ловцов пересечений. Обжорка, Таракан и Квак разбили свои шатры в сети интернета измерения Подкидышей. Тех, кто верит, тех, кто желает счастья, Обжорка, Таракан и Квак проведут через поля гроз, через сетевые решетки и плоскости. Все для мира. Все для Подкидышей. Распад, имитация и тропа…

— Бред какой-то, — сделала заключение Агата.

— Вот-вот, — согласилась Василиса. — Хотя он иной раз и более понятные вещи говорит.

— Понятные вещи? — посмотрела на нее Агата.

— Ага, вроде того, что мы все здесь мертвы, а эти дома, вещи и наши тела, всего лишь имитация.

— Все-таки я никак не могу понять, как мы можем быть мертвы?

— Да, от этого свихнуться можно, но, боюсь, мозги в наших головах-имитациях на это не способны, — Василиса печально улыбнулась и после долгой паузы сказала: — Проповедник мне напоминает приемник, который ловит разные волны. Скоро он заткнется. Все, пошли отсюда. Мы обычно сидим в таверне, там у нас штаб-квартира. Ты с нами, Сан Саныч, или останешься хрень эту слушать?

Полковник оторвал взгляд от Проповедника.

— Что? — вид у него был рассеянный. — А, да-да, я с вами.

Чуть позже, по пути в таверну, Василиса заявила:

— Вообще, здесь не всегда так скучно. Иногда Обжорка такое отчебучит, со своими экспериментами по имитации реальности… хоть стой, хоть падай! Недавно я видела собаку с шестью лапами. Причем лапы были, как… будто сплетенные из тонкой медной проволоки. Эта тварь прыгала с крышу на крышу, а потом распалась на какие-то черные хлопья. Еще мы с Сан Санычем видели паровоз на окраине города. Он тоже распался. Кстати, в домах можно найти интересные вещи. Сан Саныч как-то ныл, что хочет курить, и представляешь, потом обнаружил на столе в таверне кучу блоков сигарет и, наверное, сотню коробков спичек.

— Ага, — подтвердил полковник. — Вот только толку от сигарет нет, ведь ни вкуса, ни запаха мы не чувствуем.

— А спички? — удивилась Агата. — Обжорка что, имитацию огня сделал?

— Сделал, — сказала Василиса. — Теперь хоть можно свечи в доме зажигать, а то вообще темень была. Можно сказать, Обжорка по-своему заботится о нас, комфорт создает. Что уж говорить, на разные чудные финтики он горазд. Перед твоим… прибытием я нашла бутылочку черной туши и иголку с ниткой. Теперь вот татушку себе на плечо сделаю. В общем, жить можно, — в ее голосе была грусть. — Еще бы орган этот заткнулся… Бесит меня уже эта органная музыка, — неожиданно Василиса оживилась, встрепенулась и весело спросила: — А хочешь, я тебе фокус покажу?

— Ты думаешь, меня теперь еще можно чем-то удивить? — Агата натужно улыбнулась.

— Смотри! — Василиса взглянула вверх и закричала: — Что б ты сдох, Обжорка! Засунь все свои финтики в…

Сумрачное небо озарили яростные вспышки, и органная музыка превратилась в гнусную какофонию. Но скоро все снова стало как прежде — сумрак, орган и печаль.

Время шло. По прикидкам Агаты она находилась в мире Обжорки уже пятые сутки, хотя уверенности в этом не было — трудно вести отсчет времени, когда нет физических ощущений и сумрак так же неизменен, как поведение людей на городской площади.

За эти пять суток Агата в сопровождении Василисы и Сан Саныча обошла весь город, побывала в каждом из двух сотен домов. Иногда она видела странные и страшные вещи — то, что Василиса назвала экспериментами Обжорки с имитацией: лошадь с огромными белесыми глазами и ногами похожими на паучьи лапы; серебристый авиалайнер, бесшумно летящий в небесном сумраке; внезапно выросшее дерево с черными блестящими листьями. А однажды над городом появилось гигантское глазной яблоко — оно кружилось, разглядывая мир внизу, бордовые сосуды вокруг радужки пульсировали, зрачок то сужался, то расширялся. Глаз распался на черные хлопья и некоторое время над городом падал черный «снег».

В домах Агата, иной раз, обнаруживала интересные и странные вещи: шахматную доску, на которой были расставлены тридцать четыре белых пешки и три черных ферзя; книги с чистыми страницами; кружки без дна; вставная челюсть с серыми зубами; набор карандашей без грифеля.

Агата, Василиса и Сан Саныч много времени проводили в таверне. Здесь был бильярдный стол, рулетка и дартс — хоть какое-то развлечение. Василиса сделала на своей левой руке кучу маленьких татуировок — черепков и кособоких скелетиков, в нос продела тонкое колечко. Сан Саныч постоянно курил и сетовал на то, что не может чувствовать запах. Полковник часто уходил в себя и сидел, уставившись в одну точку. Агата думала, что в эти моменты Сан Саныч пребывал в далеком прошлом, в том времени, когда он был счастлив. Порой старый полковник отправлялся на площадь и слушал проповедника. Агата и Василиса всегда ходили с ним, и когда, иной раз, он начинал вести себя странно — раскачиваться и что-то бормотать, — они едва ли не силой уводили его с площади. А бывало, что и Василиса впадала в транс, и тогда Агате приходилось и ее возвращать в «реальность», хорошенько встряхнув.

Агата не только исследовала мир Обжорки, но и сама ставила эксперименты: как-то она специально распорола ножом предплечье и обнаружила, что под кожей вместо мяса находится какая-то розовая пористая субстанция, похожая на мягкую пластмассу, и розовые же, будто пластиковые волокна. Порез затянулся быстро, на коже не осталось и следа. Экспериментировала Агата и с желаниями: однажды она сказала, что неплохо бы, чтобы вместо свечей были хотя бы масляные лампы. Скоро в доме напротив таверны она обнаружила пять старомодных светильников и восемь бочонков с маслом. С лампами обстановка таверны стала не такой мрачной, как при свечах.

Пошли шестые сутки, по внутренним часам Агаты. Она, Василиса и Сан Саныч сидели в таверне. Полковник катал по столу сигарету и был столь же мрачен, как небо снаружи. Василиса уродовала свою руку, накалывая на пальце очередной черепок.

Агата поднялась со стула и громко сказала:

— Я прошу вас очень серьезно меня выслушать.

Василиса повернула к ней голову:

— А чего так официально?

— Замолчи и слушай! — резко ответила Агата. Василиса удивленно подняла брови, а Сан Саныч перестал катать сигарету. — Последние несколько часов я много думала и решила кое-что сделать. И я, черт возьми, это сделаю! И очень надеюсь, что вы ко мне присоединитесь. Я много наблюдала, проделала несколько экспериментов и поняла, что у него, — она указала пальцем вверх, — плоховато с логикой. — Агата вынула из кармана халата спичечный коробок. — Вот этому лучшее подтверждение.

— Спички? — удивилась Василиса.

— Тихо! — осекла ее Агата. — Прошу ничего не говорить, пока я не закончу. Еще я поняла, что он ничего не делает быстро. Ему будто нужно время, чтобы все понять и обдумать. Это дает нам шанс. У меня есть план, как сбежать отсюда. Я не знаю, сработает ли он, но нам ведь нечего терять, верно? А теперь, когда я произнесла эти слова вслух, у нас мало времени, ведь он все слышал и сейчас пытается разобраться. А когда разберется, неизвестно, как отреагирует. Я хочу знать: вы со мной? Только быстро!

— Вот это финтик! — изумленно воскликнула Василиса. — Мне все уже пофигу! Чтобы ты не задумала — я с тобой!

— Ты как, Сан Саныч?

Полковник молчал.

— Решайте скорее, — твердо сказала Агата. — У нас мало времени.

Сан Саныч смял сигарету и поморщился.

— Товарищ полковник! — закричала Василиса. — Нам нечего терять! Вы и на войне были таким трусом?!

— Замолчи, девочка! — прошипел он и резко поднялся из-за стола. — Я с вами. Говори, Агата, что нам делать.