Чтение онлайн

— У меня есть важные дела. Прошу меня простить.

— Теперь точно не путаю, — незнакомка поспешила следом. — Это была ты. Повадки один в один. Ну да ладно… ты какая-то дико задумчивая. Какие-то проблемы?

— Вам никогда не говорили, что связываться с некромагами опасно? — спросила Броня в ответ, совсем не глядя в сторону преследовательницы. — Поэтому прошу, если вам не трудно, потеряйтесь немедля в ужасе.

Однако, предупреждение имело прямо противоположный эффект.

— Хи-хик! Бу-у-у-ука. Сколько не пыжься и не тужься, не выйдет из тебя страшной-страшной некромагички. М-м-м-м… — незнакомка обогнала “нестрашную некромагичку” и продолжила путь спиной вперёд, задумчиво изучая свою жертву.

А та была вынуждена смотреть в лицо сией наглой особе.

И было это лицо… “уродливо-красивым”. Это такой тип внешности, когда, формально, красоты быть не может вовсе. Нос острый, лоб, скрытый длинной чёлкой, очевидно, низковат. Незнакомка отчаянно напоминала бы крысу, если бы не подбородок, который своей остротой пытался поспорить с носом. Васильковые глаза раскосы… нет, остры! Именно так. Словно бы вся внешность определялась словом “острый”. И глаза раскосы именно потому, что это делает их уголки более острыми по форме. И открытые коленки остры, и ключицы выделялись. Пальцы длинные, тонкие, музыкальные: самый острый из всех возможных типов пальцев. И даже уголки губ, однозначно, то и дело обретали форму лезвия. Да что там “уголки губ”? Серёжки в форме звёздочек! Девица явно понимала всю суть своей “острой” внешности и пыталась подчеркнуть её всеми силами.

Объективно каждый отдельный элемент казался неправильным. А всё неправильное некрасиво. Но в этой неправильности была своя гармония. А гармония… всегда прекрасна.

— Ха! — весело выкрикнула незнакомка. — Знаю! У тебя сегодня случилось неприятное событие в жизни!

— Ничего особенного, — поморщилась Броня. — Рабочая рутина.

— Неприятное событие в жизни является рутиной? — прищур сделал черты лица ещё острее. — Не привыкла к жизни в этом мире?

— И не хочу привыкать!

Некромагичка застыла, осознав, что ответ вышел слишком резким и громким. Подавленные эмоции выплеснулись на свободу мерзким смрадом раздражения и озлобленности. Той самой озлобленности, которую сама Броня не так давно мысленно критиковала в других некромагах.

Простые прохожие предпочли обойти стороной потенциальный источник опасности с магическими нашивками. Кое-кто двинулся по настолько широкой дуге, что вовсе сошёл с асфальта и протопал по траве. Только незнакомка смотрела на Броню и мягко улыбалась.

Мягкость улыбки при настолько острых чертах… это что-то, подобное нежному почёсыванию кончиком ножа. Весьма “на любителя”, так сказать. На такие вещи приятней смотреть со стороны, а испытывать самому… не всем по нраву.

— Давай я угощу тебя… что там некромаги пьют-едят?

— Милкшейк, — вздохнула Броня.

Хотелось выпить чего-нибудь потяжелей милкшейка. Намного тяжелей. Но нельзя. Точнее не сегодня. Хотя бы не сейчас. Некромаг должен употреблять алкоголь исключительно один. В бункере с доступом в Интернет.

— Ох… — та улыбнулась, рассеянно зарываясь пятернёй в свои тёмно-русые волосы. — Ну да ладно… ладно… хм… пойдём в Бургер-Тауэр?

— Да, у них неплохие коктейли, — некромагичка устало опустила голову.

Несмотря на всю нелепость ситуации, невзирая на неправильное поведение новой знакомицы, синеглазка не чувствовала отторжения к личности этой особы. Наверное, потому что в этот момент чемпионом по отторжению был мир, в котором им обеим приходилось жить. И поступки неправильные с точки зрения этого мира, парадоксальным образом вызывали отклик у человека, чувствующего себя чужим при местных порядках.

— Броня. Меня зовут Броня.

— А меня — Илега, — удовлетворённо качнула подбородочком теперь-уже-не-незнакомка и кивнула за спину собеседнице. — Тогда, нам с тобой по тому переходу назад.

И новообразованная парочка направилась обратно. Хоть путь до проезжей части был недолгий, затраченного времени хватило, чтобы неуютное молчание вынудило Броню первой заговорить.

— Так как мы с вами виделись раньше, слечна Илега?

— Как-то вечерком ко мне пристало несколько парней, а ты их всех прогнала, — в очередной раз улыбнулась спутница. — Я так поняла, для тебя это уже “серые будни”? Ты меня ведь даже не запомнила.

Некромагичке потребовалось время, чтобы покопаться в памяти.

— Не слишком много в этом героичного, слечна Илега. Они ведь даже не попытались оказать сопротивления. Как увидели готовый к бою поводок, так сразу врассыпную бросились.

— Ну, как сказать… я прибыла из мира с куда как более приятным источником магической силы. Мне было известно несколько боевых заклинаний, но я, всё равно, раз десять подумала бы, прежде чем вступиться за незнакомца против пяти немагов.

Броня удивлённо подняла брови. Она смотрела на свою спутницу новым взглядом, пытаясь понять, правдивы ли её слова. Нет, разумеется, в Форгерии каждый пятый был попаданцем. Тут куда более сомнительно считать, что человек прибыл не из иного мира, с другими законами магии и уровнем развития, а из этого же — но прошлых столетий. Пожалуй, именно власть некромагов, которые активно использовали останки и пускали в магический котёл души умерших, и привела к тому, что новорождённые детишки то и дело помнили свою жизнь в иных мирах.

Возможно, дело в том, что этот мир не успевает плодить новые души. А, быть может, в каждом из миров поток душ работает именно так. Просто именно здесь, в Форгерии, мозг нужен только для создания воспоминаний, а не их хранения. Он может их хранить, как и в любой другой реальности, но не обязан и даже для этого не потребен. Так что, факт объективной пустоты новорождённой головёшки никак не мешает обращаться к уже накопленным знаниям прошлых жизней.

Потому первый год в новом мире для попаданцев отвратителен. Ты фактически оказываешься заперт в парализованном теле, способном только мочиться под себя. Без возможности понять окружающих тебя чужих людей или объясниться. Мало того, что ты даже не знаешь языка, так твой речевой аппарат, в принципе, не способен ещё к разговору.

Многие сходят с ума в младенчестве. И тогда приглашённый некромаг попросту стирает малышу всю доступную память, оставляя его в счастливом детском неведении.

— А почему же вы сейчас не захотели стать магом, слечна Илега? — Броня поступила так, как поступают многие в этом мире, услышав чужую прохладную историю о прошлой жизни: выказала недоверие.

— В моём прошлом мире источником магии была не смерть, а жизнь. Потому колдовать могли только женщины, но только после соития с мужчиной, — светофор продемонстрировал девушкам синий большой палец, предлагая продолжить путь. — В итоге я оказалась в роли сильного пола, который вынужден постоянно искать себе спутника жизни и бороться за него с другими женщинами. Ох, я так устала от этого всего. Да и магом я была посредственным. Поэтому, оказавшись в Форегрии, решила: хватит с меня этой гонки! В этом мире мужики гоняются за девками! А я буду нежной, милой и красивой! Пусть за мной гоняются, а я — не буду!

— И как это связано с магией? — подняла бровь некромагичка, представляя себе целый мир нежных, милых и красивых метросексуальных мужиков с типично-женскими повадками.

Она не обратила внимания на уверенность собеседницы, что некромаги черпают силу из смерти, а не из жизни. Это одна из самых распространённых ошибок от профанов. Тем более, некромаги сами часто говорят, что черпают силу из смерти. Но это, скорей, в бытовом и философском значении, а не в техническом и энергетическом.

— Магия — это один из способов стать сильней и занять лидирующую позицию в гонке, — развела руками бывшая магичка. — По крайней мере, именно такие стойкие ассоциации у меня с ней складываются. Плюс ко всему, местное колдунство всё такое болезненное и злое. Нихатю. Нибуду… ладно, я рассказала о себе, теперь твоя очередь рассказать о своём прошлом мире. Иначе будет нечестно.