Чтение онлайн

Макс знал. А потому насторожился — Найри и слова не скажет просто так. Волна беспокойства за Фоули взметнулась с новой силой, даже мысли о вездесущей Хоган отошли на второй план.

— Что с моей Билли? — он спешно прикурил новую сигариллу, надеясь, что так его нервозность будет заметна меньше.

— К счастью, уже ничего, — ворчливо откликнулся Найри, снова наполняя бокал. — По крайней мере, минут сорок назад была жива-здорова. Выслушала мои нотации, ни слова не восприняла всерьёз, слопала чудовищных размеров мороженое и побежала радостно хихикать в вашу курилку, где ей не менее радостно вторила половина твоего чёрного курятника.

Первым желанием было встать, выпнуть из кабинета Найри и пойти прибить эту маленькую дрянь. На этот раз даже не было ревности, только всепоглощающее бешенство. Нет, ну это уже совсем из ряда вон! Три дня пропадать невесть где, а потом идти и чесать языком с его подчинёнными?!

«Убью паршивку», — пообещал Макс, только чудом удержав себя на месте.

Разум зацепился и за другое — вот это вот «уже ничего» вызывало вопросы.

33

— Найри, что натворила эта неугомонная?

— Похитила заклинательницу у аэльбранской Гильдии, мимоходом поссорила ассасинов и шафрийскую мафию, а когда шафрийцы попытались отобрать заклинательницу да надавать ей по шее — провешала телепорт наискосок через всю Империю, что в теории вообще-то невозможно, и по прибытии в Синтар едва не выблевала собственные кишки. Мои волчата тащили её до дома на себе, потому что ходить она не могла, и дышала-то еле-еле… и поди ж ты, восемнадцать часов спустя жрёт мороженое и веселится! — Найри принялся с силой тереть тонкое переносье, будто у него голова разболелась. — Макс, я сам — жалкая пародия на мага; однако ж даже мне понятно, что спонтанный перенос на шесть тысяч миль — самоубийство. Девчонка выжила только благодаря зверскому здоровью. И что ты думаешь, она раскаялась хоть для виду? Куда там! Она, видишь ли, девочку выручала, и пусть фейский зануда от неё отвалит! Ради всех богов, ну вправь ты мозги этой мелкой засранке, потому что я отчаялся до неё доораться.

Сказать, что Макс охренел, значило не сказать ничего. Он был далёк от заклинательских премудростей, однако прожил с одной из заклинателей достаточно. Да и в Академии учился довольно хорошо, чтобы понимать, насколько самоубийственны подобные авантюры. Эва, магичка десятого, между прочим, уровня, на его памяти никогда подобного не проворачивала. Но то Эва, умная, расчетливая и крайне осторожная женщина, а не самоуверенная соплячка, возомнившая себя невесть кем. О Билли в курилке забылось напрочь — вместо этого перед глазами встал образ Билли окровавленной, разорванной на кусочки ужасными перегрузками.

О, Макс мозги ей вправит. И больше никогда, никуда не выпустит со своего чердака; даже позволит Найри и его сестричке таскаться туда как к себе домой. Плевать, насколько ужасно это звучит даже в собственной голове — пора уже Билли уяснить: заставлять взрослого некроманта испытывать такой шквал эмоций, что даже стёкла за спиной дребезжат и готовы вот-вот пойти трещинами, опасно для здоровья. И для свободы. Отпускать её от себя больше, чем на несколько ярдов, он отныне не собирался.

— Гляжу, тебя проняло… — прошелестел со своего места Найри. С усмешкой, но опасливо, очевидно в полной мере ощутив волну окатившей некроэнергии.

Макс с трудом призвал себя к порядку, хотя стакан в руке, уже пустой, успел осыпаться пылью.

— Где, говоришь, в последний раз её видел?

Ответить Найри не успел — дверь тихонько скрипнула, и в кабинет ввалилась… ну конечно же, Билли. По обыкновению нарядная, возмутительно радостная и в самом деле неприлично свежая для той, кто чуть не подохла меньше суток назад.

— Ты скучал по мне, даже не пытайся отрицать! — возвестила она. Затем пригляделась повнимательнее, нервно сглотнула; соизволила-таки заметить присутствие мерзко ухмыляющегося Найри; снова перевела взгляд на Макса… и принялась потихоньку пятиться обратно к двери. — Твою мать. Так, а зайду-ка я попозже… недельки через две…

Макс на это отвечать ничего не стал. Только глянул тяжело, прежде чем машинально набросить на Билли заклятие паралича. Несильное и кратковременное, но ему хватит.

— Найри, выйди.

Принц теней уставился было возмущённо, мол, как ты смеешь меня выгонять! Но сообразительности и чувства самосохранения ему хватило, чтобы послушно подняться. Он подошёл к остолбеневшей Билли, сочувственно погладил её по щеке и, прежде чем выйти, сообщил деловито:

— Прости, сладкая моя, я отчаялся воевать с тобой в одиночку. Макс, не прибей девочку ненароком, эти золотые ручки дороги мне как память.

— Пошёл вон.

Стоило только двери захлопнуться, Макс запер её на все известные ему заклинания и только после этого отпустил Билли.

— У тебя минута.

Та, как и ожидалось, невиданной щедрости коммандера Эгертона не оценила.

— Да что ты себе позволяешь?! — так и взвилась она, гневно сверкая глазами. — Спешу напомнить: ты по-прежнему не мой папочка и не мой начальник, чтобы с меня чего-то там требовать!

— Я позволяю себе что хочу, Билли. Пока я хочу объяснений, но можем и по-другому.

Что именно по-другому, Макс пока и сам не знал. Смутно догадывался, но всё же надеялся на благоразумие, своё и Билли.

Зря, как выяснилось.

— Дохера ты хочешь! — отрезала Билли, премило зарумянившись от злости, и стиснула цепкие пальцы на дверной ручке. В том, что она при надобности снесёт все заклинания, Макс не сомневался, однако же он сам тоже не паршивый третьекурсник, сделать это быстро никак не выйдет. — Ты кто такой вообще, чтобы у меня объяснений требовать? Живо открыл эту проклятую дверь, иначе двери у тебя больше не будет!

— Значит, по-другому, — припечатал Макс, неожиданно быстро оказываясь возле неё. Схватил за отвороты очередного выпендрежного пальтишка и притянул к себе, впиваясь в губы злым, наверняка болезненным поцелуем.

Билли ойкнула, её узкие ладони упёрлись в грудь, ударили ощутимо, но куда там — взбешённого некроманта остановить ой как трудно. Макс обхватил её запястья одной рукой, второй же вцепился в волосы, оттягивая голову назад, обнажая беззащитную шею.

В оставленном на светлой коже засосе было даже что-то красивое.

— Будем дальше разбираться, кто я тебе, детка? — прошипел он в самое ухо, оттаскивая Билли от двери. К столу, да.

— Ты мне вообще никто, мы даже не встречаемся, — огрызнулась Билли, отпихнув его руки. К двери, правда, больше не рвалась. Сняла с себя пальто, с непривычной небрежностью отшвырнула прямо на пол; под ним оказалось очередное неприлично короткое платьице, едва прикрывающее резинку чулок. — Боги и богини, опять твои стрёмные игрища? Сказал бы честно, что потрахаться приспичило! Бесить зачем? Любишь, когда сопротивляются?