Чтение онлайн

Пока мы со Степаном вполголоса обсуждали способности следующего поколения, мэлэх расспрашивал нашего юного разведчика на предмет того, что тот успел рассмотреть в Диких Землях. И я прислушивался к ответам ничуть не менее внимательно, чем к словам мага. А может даже и более.

— Был?

— Был.

— Видел?

— Видел.

— Бык там?

— Бык там.

Гурдияр, не стесняясь присутствия детей и женщин, сочно выругался. Народ его не корил. У всех на языке вертелись примерно те же слова. А то и еще грубее. Каждый надеялся, что Императорский зверь куда-нибудь свалил, но реальность как всегда оказалась скупа на подарки.

— Что он там делает?

— Лежит, раны зализывает.

— Оллег! — Гурдияр сурово посмотрел на мальчика. — Сейчас не до шуток!

— Так я и не шучу, мэлэх! — искренне возмутился парень. — Лежит. И лижет. У него мясо с ноги аж до кости стесало. Даже ее саму задело. Так он язычищем своим здоровенным прям по кости и елозит. Все в слюнях. Но вроде мясо уже обратно нарастать начало. Больше не разглядел. Скакнуть еще? Я могу!

— Нет! — Гурдияр схватил за плечо уже дернувшегося в сторону Трещины парня. — Иди к матери. Издергалась вся.

— А зомби хотя бы можно потрогать? — с надеждой в голосе спросил Оллег.

Мэлэх вздохнул и одним взглядом переадресовал вопрос мне. Все-таки ребенок — есть ребенок.

— Ну попробуй. — разрешил я и кивнул на Элельведа, приказав тому замереть.

Под завистливые взгляды других детей мальчик сперва осторожно, а затем все смелее принялся ощупывать мертвое тело нелюдя. Впрочем, опознать в нем эльфа уже вряд ли бы кто-то смог. За прошедшие сражения, порой больше похожие на мясорубки, ходячий труп полностью лишился волос и ушей, а его серую кожу сплошным ковром покрывали уродливые рубцы от плохо затянувшихся ран.

И это еще темный клирик «лечил» более или менее ровно. Я же вообще такой ерунде, как внешний вид прислужников, внимания не уделял. Меня куда больше заботили их прочность и боевая мощь. А в остальном пусть хоть на сбежавших из лепрозория прокаженных смахивают.

— Он тако-ой мерзкий… — протянул Оллег. — Мне нравится!

В этот момент я приказал Элельведу замахнуться на парня, и мальчишка, громко ойкнув, в мгновение ока переместился за спину матери. Чем вызвал у караванщиков сперва оторопь, а затем и волну смешков, шумным прибоем смывшую напряжение и гнетущие мысли о предстоящей встрече с Императорским зверем.

Гурдияр посмотрел на меня с благодарностью. Хотя, честно признаться, специально я подобного эффекта добиться даже не пытался.

— Слушайте все! — громогласно привлек к себе внимание мэлэх, когда люди более или менее успокоились. — С той стороны нас ждет противник, сталкиваться с которым нам прежде еще не приходилось. — народ затих и теперь сосредоточенно внимал речи лидера. — Да, у нас нет шансов на победу. Но побеждать его нам и не требуется! Все, что мы должны сделать, это закрыть Трещину. Так велит нам закон. Так велит долг. И так велят нам сердца вечных странников Диких Земель. Вы со мной?

— Да! — раздался нестройный многоголосый хор.

— Не слышу вас! Вы со мной?!

— Да!!! — взревела толпа, вскинув руки к далекому небу, залитому зеленым светом ромбических солнц.

И пусть люди понимали, что задача перед ними возникла непростая, что выйти из передряги без потерь однозначно не выйдет, что стоящий сейчас рядом человек уже к вечеру может стать кучей парящего дерьма оставленного Трицебыком на раскаленном песке, но они даже не думали роптать или отступать. Да, кто-то украдкой вытирал непрошеные слезы, но на их лицах я видел решимость твердо идти по выбранному пути, даже если уже следующий шаг станет последним.

Меня даже гордость взяла за то, что мы с ними принадлежим к одной расе. И как только такой народ умудрился просрать свой Краеугольный Камень? Чертовы нелюди! Наверняка они вообще за него не сражались, а вероломно выкрали! Не иначе!

— Мы задержим быка, мэлэх! — выкрикнул широкоплечий мужчина, потрясая в воздухе отнюдь не игрушечным молотом.

— Задержим! — подхватила женщина, увешенная дротиками и другим метательным оружием, как новогодняя елка шариками.

— Костьми ляжем! — поддержал их еще один караванщик, с повязкой, закрывающей левый глаз.

Все больше людей выказывали свое желание помочь лидеру, и я видел, как в глазах Гурдияра загорался огонь благодарности и признательности. Безусловно он ценил каждого члена своей группы, и их слова тронули его да самой глубины души.

— Друзья! — мэлэх поднял руки, и люди постепенно затихли. — Спасибо вам за все! Я благодарен каждому, с кем делил небо и пыль дорог. — и почему его речь так похожа на прощание? — Но монстра отвлеку я сам!

Ах вот почему. Гурдияр же тем временем продолжал, не дав кому-либо себя перебить:

— Я уже все решил! Я лично сражусь со зверем и уведу его как можно дальше от Трещины. Тем временем вы поведете фургоны к городу, а Данил закроет портал. Степан, помнишь я рассказывал тебе о том, как проходить через Купол? Все необходимое получ…

— Как ты с ним драться собрался, мэлэх? — все-таки прервал речь лидера тот самый Данил — маг второй ступени, владеющий как минимум одним заклинанием воздушной стихии. — Ты на ногах еле стоишь! Лучше я отвлеку тварь, а ты…

— Я?! Еле стою?! — вскричал Гурдияр, вернув себе слово. Он отбросил костыли в стороны и, стиснув зубы, оперся на больную ногу. Пот выступил у него на лбу, но караванщик не издал ни звука и с вызовом смотрел на Данила, не отводя глаз. — Я — Развивший! Не забывай об этом! И я сделаю то, что должен сделать любой мэлэх, оказавшийся на мое месте! Это приказ. И он не обсуждается!

Я не знал, слышал ли Гурдияр историю Алаума, или у кочевников и правда существовали предписания и правила действий для подобных инцидентов, но, в любом случае, силе духа предводителя кочевников можно лишь позавидовать.

Однако у меня имелось свое видение сложившейся ситуации.

— Я отвлеку монстра. — спокойно произнес я, и в наступившем после речи мэлэха безмолвии мои слова долетели до ушей каждого. — И Трещину закрою тоже я. А поскольку я не принадлежу вашему Каравану, то и подчиняться ничьим приказам тоже не должен. И не буду.

— Ты свихнулся? — по-простому спросил меня Гурдияр, сбитый с панталыку настолько, что растерял весь свой героический тон. — Я видел тебя в деле, но ты не представляешь, о чем…

— Я. Закрою. Трещину. — роняя слова, словно надгробные плиты, проговорил я.

— Это невозможно! Ты всего лишь Осознавший.

— А это важно? — усмехнулся я. — Если хочешь, могу дать клятву Омиша.

В разрушенном лагере кобольдов воцарилась такая тишина, что слышно было, как муравьи щелкают жвалами, откусывая кусочки от сложенных в стороне трупов. Кажется, люди забыли даже как дышать, и в гнетущем молчании переводили взгляд с меня на мэлэха и обратно, дожидаясь решения лидера.