Чтение онлайн

Баран, одним словом. Самый настоящий тупица, не видящий дальше собственного носа. Знать бы мне полвека назад об этой важной особенности магических Печатей — скольких проблем можно было бы избежать…

Тяжело вздохнув, я снова взялся за формулы, пытаясь понять, что происходит с Печатью в случае, если «донором» становится не простой смертный, а маг. Причем не обычный, а владеющий противоположным по знаку даром. Потому что однонаправленные потоки сил, как давно известно, суммируются, и в этой связи не нужно долго гадать, почему «темные» маги всегда передавали свои Печати «темным» ученикам, а «светлые» соответственно — «светлым». А меня интересовало, как отреагирует «темный» дар, если его вдруг наградить «светлой» Печатью. Ну, и обратный вариант, конечно.

Так вот, знаете, к какому выводу я пришел?

Сам сперва не поверил, но пришлось смириться с этим неоспоримым фактом. Потому что, как показали расчеты, на которые я потратил остаток дня, в случае передачи противоположно направленного по силе дара маг-донор просто не мог сохранить ни один из них! Ни по каким причинам. Вообще и в принципе, понимаете?! Даже если передавал ему силу опытный магистр, а сам он в это время был готов на что угодно, вплоть до потери посмертия, лишь бы закончить этот важный эксперимент.

И вот когда до меня дошла эта простая истина, я на долгое время впал в оцепенение. Потому что так же неожиданно осознал, что в действительности… исходя из того, что мне сегодня открылось… в тот день, когда я умер и снова воскрес, в теле моего предшественника не было и НЕ МОГЛО быть НИКАКОГО дара! Просто по определению!

Если бы это было не так, и мальчишка Невзун являлся начинающим мэтром, лич не оставил бы его в живых и выкачал досуха сразу, сделав источником другого бедолагу. К примеру, жену или дочь. А если бы пацан вдруг оказался «светлым», то тогда моя Печать не смогла бы в нем прижиться!

Так что получалось…

И именно эта мысль вогнала меня в продолжительный ступор.

…получалось, что оба моих «дара» на самом деле появились в этом теле почти одновременно. «Темный» я отдал ему сам, когда очнулся и, выяснив, что именно произошло, очень вовремя решил стрясти с господина графа положенную оплату за лича. А «светлый»… «светлый» мне мог передать лишь один-единственный мастер. Единственный, кто был тогда рядом и у кого хватило бы знаний вдохнуть жизнь в истощенное тело четырнадцатилетнего мальчишки. Вредный, наглый, сварливый без меры и вечно всем недовольный старик… мой верный друг… требовательный наставник… заботливый учитель, который посмел отдать мне не только жизнь, но и нечто гораздо более важное. Нечто более ценное и очень-очень личное.

Потому что в тот день он, вопреки всем своим принципам, передал мне СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ дар, который я с таким упорством и так непростительно долго отрицал. И который теперь должен буду любой ценой сохранить. Хотя бы для того, чтобы почтить память его прежнего владельца и отдать ему ту последнюю дань, которую мог.

Впрочем…

Позволив себе несколько трудных минут самоистязания и линчевания, я так же быстро успокоился и даже встряхнулся.

С чего это я вдруг расклеился, а? Я ведь, несмотря ни на что, все еще остаюсь мэтром, не правда ли? Печать со мной, дар — тоже. У меня есть все необходимые знания, чтобы повторить свой триумфальный эксперимент. Как с учителем, так и с безвременно почившей трансформой, которой мне в последнее время так не хватало. У меня есть уединенное место, где меня никто не потревожит, несколько ценных источников, почти полное отсутствие свидетелей… только силы и не хватает. Но теперь вернуть ее можно за считанные недели или месяцы, всего лишь решив перечисленные выше проблемы!

Так с чего я тогда куксюсь, скажите мне на милость? И почему вместо того, чтобы приняться за решение этой нетрудной задачки, сижу тут и кисну, как соленый огурец в погребе старосты Вигора?!

Да что значат какие-то трудности, когда у меня снова появилась цель?! И что значат несколько бессонных ночей, когда впереди забрезжила реальная возможность вернуть не только свои силы, но и любимого учителя?!

Расплывшись в многообещающей улыбке, я предвкушающе потер ладони и снова вгрызся в расчеты, с головой уйдя в формулы и напрочь позабыв о том, что должен быть заняться чужими отчетами.

* * *

Из-за стола я выполз с огромным трудом и лишь поздней ночью. С хрустом разогнув спину и болезненно поморщившись, со стоном размял поясницу, затем протер слезящиеся глаза и, тряхнув гудящей головой, на нетвердых ногах выбрался из подземелья.

— Хозяин? — неожиданно подал голос из правого нагрудного кармана осколок зеркала. — Не хотел вам мешать, но в верхнем кабинете вас уже давно ждет Бескрылый. Ужин давно остыл. Лиш опять расстроилась. А мальчишки устроили на кухне настоящий погром, пока выясняли, кто из них должен был принести вам еду.

— Что там у горгульи? — зевнул я, звучно клацнув зубами, и, напрочь игнорируя все остальное, выбрался в холл. Ужин там действительно стоял, заботливо накрытый крышкой, и был, судя по всему, уже не просто холодным, а ледяным. Поскольку подавали его, наверное, часа три или четыре назад.

— Он не сказал, — с обидой отозвалось зеркало. — Но ждет долго, упорно, и, кажется, у него для вас важные сведения.

С сожалением отвлекшись от мыслей о вдумчивом поглощении пищи и мягкой постели, я на ходу сцапал с тарелки кусок холодного мяса, пук зелени и кувшин с молоком, после чего, торопливо жуя, отправился наверх.

Бескрылый — птица умная, понапрасну не дернет, так что имело смысл встряхнуться и выяснить, что он нашел. Вдруг что-то по-настоящему важное?

— Хозяин, мы нашли еще один алтарь! — радостно заорал вожак моих горгулий, едва я открыл дверь. — Самый настоящий! Такой же, как тот, который вы уже сож… то есть, скушали! Правда, мы молодцы?

— Ах ты, моя прелесть, — умилился я, подходя к столу, на котором возбужденно прыгала птица, и потрепал ее по лысому загривку. — Только что ж ты, поганец, орешь, как резаный? Ночь на дворе — господин Бодирэ уже почивать изволит…

Бескрылый, сперва сконфузившись, вдруг мерзко хихикнул.

— Простите, хозяин, но Бодирэ сейчас не спит… насколько я знаю, у него появились более важные дела, чем проминать своим телом выданный Лиш соломенный тюфяк.

— Да ну? — удивился я, усаживаясь прямо на стол. — И что же это так его взбудоражило, что он даже про сон позабыл?

— Да как же он уснет, если в его комнате теперь обитает фамильный призрак Невзунов и требовательно стенает, вымогая у вашего управляющего признание в его недобросовестности?

Я недоуменно вскинул брови.

— Какой еще призрак? Разве у нас есть хоть один?

— Ага, — довольно осклабилась горгулья, нахально подставляя мне затылок, чтобы почесали. — Когда-то вы сказали графу, что тут живет фамильное привидение Невзунов! И теперь оно действительно тут живет, а заодно пристает ко всем, кто хоть чем-то не угодил вашей милости!

— Эм, — растерянно выдал я и машинально погладил счастливо заурчавшую тварь. — Ну, я и правда недавно говорил… но кто ж знал, что мое пожелание так быстро… ах ты ж, демон! Опять!