Некромант по вызову
Шрифт:
От внезапно пришедшей мне в голову диковатой догадки я аж пошатнулся. С тихим стоном зажмурился, потому что мгновенно всплывшие в памяти формулы внезапно предстали передо мной в абсолютно новом свете. Затем почувствовал непонятную резь в груди, понял, что слишком долго не дышу, и с тихим свистом выпустил из себя воздух. После чего, наконец, медленно опустился на стул, невидящим взглядом глядя прямо перед собой. А потом потянулся за торчащим в чернильнице пером и, лихорадочно переосмысливая свой старый опыт, принялся заново выводить на бумаге давно известные аксиомы.
Глава 10
«Спасение некроманта — дело рук самого некроманта. А также всех, кого он сочтет нужным привлечь на это богонеугодное дело».
Народная мудрость.
На следующий день я, естественно, встал не выспавшимся, раздраженным и таким взбудораженным, что зашедшая поутру в спальню Лишия, наткнувшись на мой горящий взгляд, чуть не выронила кувшин с водой.
— Э… господин? — пролепетала она вместо обычного приветствия, растерянно уставившись на мой мятый камзол и несвежую рубашку, больше напоминавшую пожеванную тряпку. — Вы что, на ночь не раздевались?!
— Не успел, — хмуро буркнул я, с трудом вспомнив, во сколько добрался до постели. — Не стой в дверях. Давай сюда воду.
— Конечно, я сейчас, — спохватилась служанка и кинулась к столу, на ходу сдергивая с плеча чистое полотенце. — Вам бы искупаться не мешало. И побриться… наверное, тоже.
Я машинально провел рукой по щеке, с удивлением обнаружив на ней совсем еще легкий, юношеский пушок, и кинул быстрый взгляд в стоящее неподалеку зеркало. В котором отразился все тот же худощавый подросток, только но на этот раз трепанный, со вставшими на затылке дыбом волосами, с осунувшимся лицом, неестественным румянцем и лихорадочно блестящими глазами, больше похожими на глаза сумасшедшего.
— Пока терпит, — отмахнулся я, убедившись, что до нормальной щетины мне еще далеко. Затем тщательно умылся, старательно растерев лицо, и, еще раз взглянув на свое отражение, все-таки решил, что в таком виде даже по собственному дому разгуливать не стоит. — У нас есть, во что переодеться?
— Я принесу, — кивнула Лиш и осторожно поинтересовалась: — Господин, сколько вы сегодня спали?
— Не имеет значения, — тут же изменился мой тон, став сухим и официальным: еще не хватало перед собственной прислугой отчитываться. — Принеси мне одежду и завтрак в кабинет. Сообщи, когда придет Вигор. И еще через час приготовь горячую ванну.
— Как прикажете, господин, — тихо отозвалась мгновенно присмиревшая служанка и, забрав использованное полотенце, испарилась.
Я задумчиво пригладил торчащие во все стороны вихры, но потом не поленился и тщательно их расчесал: внешний вид — одно из слагаемых успеха любого уважающего себя мага. А мне сейчас нельзя брезговать даже такими крохами. Особенно перед лицом своих собственных слуг, которых с сегодняшнего дня должно заметно прибавиться.
Пройдя в соседствующий со спальней кабинет, я снова вернулся к расчетам. Вчера… вернее, уже сегодня утром… я их почти закончил, но еще не успел проверить. К тому же, следовало составить список необходимых для моей задумки ингредиентов, которые, к сожалению, не только дорого стоят, но еще и не в каждой лавке продаются.
Битый час провозившись с расчетами, я отвлекся лишь на горячий завтрак, принесенный точно в срок молчаливой служанкой. Причем, будучи верным старым привычкам, перекусил я, несмотря на возбуждение и спешку, очень неторопливо и основательно, старательно пережевывая грубую деревенскую пищу. Потому что еще в детстве усвоил, что эксперименты и заклятия никуда от меня не убегут, тогда как неправильное пищеварение способно испортить и то, и другое.
Затем, тоже по привычке, я тщательно перепроверил полученные данные в третий раз. Зарылся с головой в свои старые дневники, чтобы окончательно убедиться, что нигде вчера не ошибся и правильно припомнил объяснения учителя. Кое-что после этого поправил. Кое-где изменил структуру заклятия. Окинул взглядов гору исписанных сверху донизу листов, чувствуя законную гордость от проделанной работы. Наконец, с удовлетворенным вздохом откинулся на спинку кресла и ненадолго прикрыл слезящиеся глаза.
Все. Я нашел логическое обоснование своим выкладкам и полностью перевел их в магические формулы. Правда, не в обычные, а выстроенные на основе рунного алфавита, который всегда привлекал меня своей умопомрачительной сложностью и многогранностью толкований. Разумеется, это было нелегко — я давно не пользовался данным способом письма. Но для меня с моим даром и слабыми резервами это был единственно возможный вариант, так что пришлось постараться.
Думаю, если все получится, мое имя могло бы стать настоящей легендой среди убеленных сединами магистров. Хотя до этого, надеюсь, все-таки не дойдет — слава и признание мне уже давно неинтересны. А если я все-таки ошибусь… что ж, предавать меня позору все равно будет некому, так что я в любом случае ничего не теряю. Ну, кроме собственной жизни, конечно.
Хотя когда меня останавливали подобные мелочи?
— Господин? — не дав мне толком отдохнуть, робко поскреблась в дверь Лишия. Заходить в кабинет ей было категорически запрещено, поэтому переступить порог она не посмела. — К вам пришел господин Вигон. Что ему сказать?
— Пусть подождет в холле.
Лишия так же тихонько ушла, а я поспешил встряхнуться, переодеться в чистое и, выждав положенное время, неторопливо спуститься вниз. Где с нетерпением дожидался аудиенции мой вчерашний собеседник, который, едва я вошел, поспешил коротко поклониться и, твердо взглянув мне прямо в глаза, решительно сказал два важных слова:
— Мы согласны…
* * *
…По полу люстры грохота-а-али,
Летали вилки вразнобой,
А молодых аде-ептов нема-а-ало
В ту ночь ушло на смертный бой.
А молодых аде-ептов нема-а-ло
В ту ночь ушло на смертный бой…
— мурлыкал я себе под нос, нежась в горячей воде.
…Бойцов ряды стояли те-е-есно,
С трудом держась за косяки,
Шатало «те-емных», как боле-е-езных,
Но не разжались кулаки.
Шатало «те-емных», как боле-е-езных,
Но не разжались кулаки.
Смотрели мутными глаза-а-ами,
На наглых «светлых» червяков
И тихо-тихо о-ошалева-а-али
На этих редких… м-м-м… дураков.
И тихо-тихо о-ошалева-а-али
На этих редких дураков…
Эх, годы мои годы! Кажется, так давно это было… благословенное время, когда я был действительно юн, горяч и искренне верил в то, что наш факультет — самый лучший. С тех пор моя кровь заметно остыла, буйный нрав присмирел, юношеские гонор и спесь давным-давно преобразились в язвительность и умение изысканно издеваться над неудобными собеседниками… но, несмотря ни на что, я все еще люблю под настроение вспомнить старые времена, когда мы точно так же, как в древней студенческой песенке, сходились со «светлыми» в совсем нешуточных поединках.
…В безмолвии они стоя-а-али,
Зловеще щерясь в сто зубов.
И краской мо-орды размалева-а-али,
Для устрашения врагов.
И краской мо-орды размалева-а-али
Для устрашения врагов.
Махнув трусами вместо фла-а-га,
Их старший к бою дал сигнал.
Дыша мощнейшими-и парами бра-а-аги,
Рванули «светлые» в аврал.
Дыша мощнейшими-и парами бра-а-аги,
Рванули «светлые» в аврал.
Ну да, ну да. Примерно так все и было. Как сейчас помню…