Чтение онлайн

— Тебе придется гораздо больше поливать эту сторону, — указал Даниэль на карту. — Возможно, на дальней стороне понадобится дренаж. Там немного тяжелая почва. Я так и не смог убедить мистера Лонквета в том, что это необходимо, но это могло бы повысить урожай довольно значительно.

— Ага, — мрачно кивнула я.

Против своей воли я начинала интересоваться захватывающими графиками, которые были развешаны по стенам офиса, я поняла, что если я захочу, чтобы к моим словам стали прислушиваться, то мне придется сначала многому поучиться.

Мы вышли из офиса и стали осматривать домики, в которых жили постоянные работники. Маленький мальчишка, распевающий тонким фальцетом новую песенку, услышанную им по радио, приветствовал нас у ворот. Он закатил глаза при виде Даниэля, но песню петь не перестал. Из одежды на нем была одна-единственная вещь, которая едва держалась у него на поясе, но это его совершенно не смущало, он повсюду следовал за нами, не переставая повторять одни и те же слова песенки.

Домики располагались вокруг центральной площадки; каждый был снабжен водопроводом и маленьким садиком. Они были очень маленькими, и внутри, должно быть, было невыносимо тесно, но все были безукоризненно чистыми, а садики так и пестрели экзотическими овощами и цветами.

Посреди домиков находилась маленькая медицинская клиника, в которой постоянно дежурила медицинская сестра и принимал доктор. Мне показалось, что она хорошо оборудована, а Даниэль сказал, что она вполне соответствует медицинским стандартам, учитывая, насколько удалено это место от крупных больниц. Небольшая очередь из беременных женщин, нескольких индусов и негров с любопытством наблюдала за нами, пока мы осматривали маленький домик с верандой, в котором размещалась клиника. Даниэль обратился к ним и рассказал, кто я такая, а они тут же расплылись в широких, счастливых улыбках и стали тепло приветствовать меня.

Сразу за домиками начинался сахарный тростник. Он простирался прямыми рядами во все стороны. Где-то посередине плантаций находилась граница между владениями Хендрикса и этим поместьем, но отсюда эта граница была незаметна, а был виден только сахар, колышущийся взад и вперед под ветром, с нежным шелестом напевающий свою песенку в теплом, сладко пахнущем воздухе.

Мы бродили по сахарным полям до тех пор, пока солнце не закатилось. Здесь и там виднелись поля, которые уже начали убирать. Чтобы убирать груды тростника, применялись не только тракторы, но также подводы с впряженными в них волами. Все это имело очень живописный вид. Угольно-черные листья тростника, зеленые стебли, красно-ржавая земля — все это словно отражалось на красноватом вечернем небе, а яркие разноцветные рубашки мужчин и мальчишек в последних лучах солнца выглядели особенно пестро. Я с удивлением заметила, что некоторые мальчики, выполнявшие эту тяжелую работу, были еще совсем маленькими. Они бегали по полям, широко улыбаясь каждому, кто встречался им на пути; но когда начиналась работа, то их маленькие руки вздымались и опускались в одном ритме со взрослыми, мужскими руками.

— Почему тростник режут вручную? — спросила я Даниэля, внезапно раздражаясь оттого, что эти маленькие мальчики вместо того, чтобы ходить в школу, вынуждены так тяжело работать.

— Можно и машинами, — сказал он. — Но они вырывают с корнем много тростника, поэтому, соответственно, возрастают затраты на производство.

— Но эти мальчики…

— Они приносят неплохие деньги в семейный бюджет, — напомнил он мне. — Многие не смогли бы выжить вообще, если бы весь сезон не убирали тростник.

Внезапно я представила собственную семью, которая выходит на плантацию и трудится так же тяжело, как и эти люди. Срезать тростник и доставлять его на фабрику, и все это в основном вручную — а в результате получать так мало.

— Здесь работал дядя Филипп? — спросила я сквозь зубы.

— И Уилфред, и Губерт, — безжалостно сказал он. — Только не в этом поместье, они работали в поместье Хендриксов наравне с остальными.

— И ты это допустил? — горько спросила я.

Он кивнул:

— Я не только допустил это, я приветствовал это. Ведь им надо было как-то зарабатывать на жизнь, не так ли? Это все, что я мог сделать для них.

— Но они могли работать в офисе, делать всю эту работу…

Он выпрямился, прекращая разговор властным кивком.

— Твои кузены, — холодно отрезал он, — совершенно необразованны.

— Я этому не верю! — закричала я на него. — Я не верю этому! Более того, я никогда не поверю этому!

Он пожал плечами:

— Ты сама это увидишь. Пойдем назад?

Я плелась за ним всю дорогу до дому. Как он смел говорить такие вещи о моей семье? Были моменты, когда я просто ненавидела Даниэля! Я ненавидела его прирожденное высокомерие, но больше всего я ненавидела его из-за того, что он был, возможно, прав.

Пока мы шли по дорожке, последние лучи дневного света угасли. Щебетание птиц сменили ночные звуки; где-то заухала сова, а маленькое ночное животное опрометью бросилось через поле, надеясь достичь безопасного убежища до того, как какой-нибудь хищник заметит его. Дом выделялся на фоне темнеющего неба, его причудливый китайский силуэт был более необычен, чем при дневном свете. Потом кто-то включил свет в одной из комнат, затем в другой, и вскоре весь дом был освещен изнутри, а его внешний силуэт уже более не выделялся на фоне горизонта. Я внезапно испугалась, что Даниэль не станет заходить внутрь вместе со мной и что мне придется одной общаться с Лонкветами.

— Даниэль… — начала я.

Его рука тут же протянулась к моей и успокаивающе пожала ее.

— Все в порядке, — сказал он. — Я тоже приглашен на ужин.

Я с облегчением вздохнула, хотя и стыдясь, что мои чувства были так очевидны.

— Я только… только подумала…

— Да? — его веселье было оправданно, хотя и с трудом переносимо.

— Ну, ты знаешь… — пробормотала я. — Я не думаю, что миссис Лонквет высокого мнения об Айронсайдах. Может возникнуть неловкая ситуация.

— Я польщен, что ты нуждаешься в моей поддержке, — непринужденно сказала он. Он по-прежнему выглядел чрезвычайно довольным собой.

— Я хочу делать только то, что идет на пользу моей семье! — настаивала я.

— О, разумеется! — согласился он.

Он толкнул входную дверь и пропустил меня вперед.

— Мистер Лонквет присмотрит за тобой, — сказал он. — Тебе не о чем беспокоиться. Он хороший человек.

Немного успокоенная, я уже не возражала, когда Памела выбежала нам навстречу и увела меня на второй этаж, где мне была приготовлена комната.

— Я надеюсь, что Даниэль не слишком утомил тебя! — выдохнула Памела. — Наверное, тебе все вокруг кажется довольно странным. Это, должно быть, так непохоже на житье в Лондоне!

— Это правда, — коротко подтвердила я.

— Ты должна как-нибудь рассказать мне о Лондоне, — тут же сказала она, но мне показалось, что она была не слишком заинтересована. — Моя мать родом из Мэриленда, — добавила она. — Мы живем то здесь, то в Штатах.

— Тебе повезло, — ответила я. — Я всегда хотела увидеть Нью-Йорк и Вашингтон…