Чтение онлайн

Грузового мобиля уже не было, гитарист затих. Заглядывать в палатки показалось неудобным, и Панарин направился к своему мобилю.

– Командор! – остановил его незнакомый девичий голос.

Панарин обернулся и узнал блондинку, которая была позавчера в «Приюте» с Иреной.

– Здравствуйте. А где Ирена?

– Где-то в поселке. Так даже лучше.

– Почему?

– Она девушка самолюбивая. Обещала похвастать перед вами успехом, а хвастать, оказывается, и нечем.

– Неудача?

– Увы, – грустно сказала девушка. – Откопали подающую надежды плиту, но быстро выяснилось, что ничьи руки к ней не прикасались – курьезы тектонической деятельности. И о письменах не может идти речи – курьезы природы… Хорошо хоть, не успели поднять шум на всю Ойкумену, как предлагали некоторые горячие головы… И у вас без изменений?

– Без малейших.

И они улыбнулись друг другу печальной улыбкой людей, связанных общей бедой.

Вернувшись к себе, Панарин позвонил Муромцеву и спросил, есть ли какой-нибудь смысл в исследованиях аномальных областей пространства конфигурации К-3 – он специально запомнил и за точность ручается. Муромцев, задумавшись не более чем на десять секунд, сообщил, что данные области, равно как и отличающие их аномалии, давно и скрупулезно изучены современной наукой и возиться с ними далее означало бы примерно то же самое, что вычислять значение числа «пи» до миллиардного знака после запятой – теоретически это возможно, а практически никому не нужно. Мыcль о том, что гости с «Апостола Павла» могли усмотреть в них что-то, ускользнувшее от взора современной науки, Муромцев с негодованием отмел как дилетантскую. Разве что именно в этих областях пребывает Господь Бог, но уж верить в это или нет – личное дело Панарина.

После этой отповеди, прибавившей толику недоумения, Панарин позвонил Марине, но здесь его ожидал афронт номер два – узнав, о чем он собирается ее просить, Марина крайне резко заявила, что не видит нужды второй раз отправляться в полет и в оруженосцах не нуждается. Правда, она преисполнилась холодности лишь после того, как Панарин рассказал о сути затруднений, и у него сложилось впечатление, что она просто-напросто недолюбливает ИНП и его эксперименты…

Он услышал слабое жужжание и двумя пальцами выудил из нагрудного кармана радиобраслет, нажал кнопку.

– Тим? – раздался голос Крылова.

– Нет, андромедянин, – лениво сказал Панарин. – А Тима мы похитили, и о сумме выкупа…

– Немедленно ко мне! В Главную! – громыхнул бас Кедрина. – Ноги в руки, понял?

И сразу же забубнили что-то несколько возбужденных голосов – Кедрин с Крыловым почему-то не отключились.

– Есть… – недоуменно бросил в пространство Панарин, пожал плечами, сдернул с вешалки куртку. Сбежал по лестнице, прыгнул на скоростную дорожку. Обогнав его, на неразрешенной и ненужной в поселке скорости пронесся синий элкар с эмблемой «Динго», свернул в сторону центра. Следом в том же направлении промчались еще один элкар, серый, и двухместный роллер, который, цепляясь друг за друга, облепили пять человек – один едва не вылетел на мостовую при крутом повороте, но его удержали.

В кармане невнятно бормотал на разные голоса браслет, иногда сквозь гомон прорывались обрывки энергичных команд, но кто приказывает, кому и что, понять было невозможно. Над самими крышами просвистели три мобиля, из-за здания Главной диспетчерской взмывали вертолеты и разлетались в разные стороны. Все это ничуть не выглядело паникой, но весьма походило на общую тревогу номер один – готовность к чему угодно. Разумеется, Панарин, как и все остальные, знал о «ситуации осадного положения», как она именовалась в уставах – курсанты об этом узнают на первом году обучения, вернее, узнают подробности и детали, потому что с тревогой номер один любой успевает познакомиться в детстве по приключенческим фильмам – там ее объявляют трижды за серию. В жизни, как и полагается, сирены ревут значительно реже – за два с лишним десятилетия существования поселений в Ойкумене «ситуацию осадного положения» объявляли трижды, а на Эвридике – ни разу…

«Что ж, с почином», – подумал Панарин, услышав заполошный, пульсирующий вой сирен – он шел словно бы ниоткуда и был везде, лился сверху и снизу, звучал из каждого окна, словно сам воздух кричал от непонятной боли. Следом загремел голос, столь же мощный и всепроникающий:

– Внимание, общая тревога номер один! Внимание, общая тревога номер один! Выход за пределы поселка воспрещен!

И никакого упоминания о характере опасности, сообразил Панарин, никаких распоряжений тем, кто числится в тех или иных аварийных командах. Следовательно, самому поселку ничто не угрожает, что-то случилось за его пределами…

Панарин спрыгнул на тротуар. Перед Главной диспетчерской стоял, завалившись на правый бок – правого колеса не было и смятые на концах лопасти уткнулись в траву – вертолет с эмблемой метеорологов. Панарин задержался и не сразу понял, что привлекло его внимание. Ага, прозрачная кабина разбита, но осколков не видно. Значит, это произошло там, откуда он прилетел…

Прыгая через три ступеньки, он взбежал по лестнице, толкнул дверь кулаком.

Кедрин, сцепив руки за спиной, ходил, почти бегал от окна к стене. Четыре пульта «Динго», бездействовавшие, кроме одного, со дня постройки здания, работали с полной нагрузкой. Оператор, обычно контролировавший передвижения за пределами поселка его обитателей и туристов (дежурства, как правило, были занудным четырехчасовым бдением перед покойно молчащим пультом), сейчас трудился так, словно у него выросло десять рук, но и тех не хватает – мокрая рубашка прилипла к телу. Второй по его команде отдавал распоряжения спасательным группам, а Крылов склонился над его плечом и сосредоточенно слушал. Остальные двое помогали первому, их приборы перебирали позывные личных опознавателей. Присмотревшись, Панарин отметил, что внимание операторов приковано к югу, юго-востоку и юго-западу.

– Явился, – рявкнул Кедрин. – Место по расписанию?

– В распоряжение «Динго».

– Марш!

– Пойдемте, – Крылов тронул его за локоть, и Панарин без раздумий двинулся следом.

– Что случилось? – спросил он на лестнице.

– Смотрите, – Крылов распахнул дверь лазарета так резко, что она ударилась о стену. – Только быстро.

Доктор Беррик, сидевший к ним спиной за пультом кибердиагноста, не оглянулся на стук двери. В белом кресле, опутанный проводами с присосками и прозрачными шлангами, по которым струилась разноцветная жидкость, распростерся обнаженный по пояс человек. Странный человек – седые волосы и совсем молодое, только страшно бледное лицо. Кажется, он был в сознании и смотрел прямо на Панарина с Крыловым, но его пустые глаза не выражали и тени эмоций. Панарин вроде бы узнал его, но никак не мог вспомнить имя – должно быть, седые волосы мешали.

– Как? – громко спросил Крылов.

– Диагноз – прежний, – не оборачиваясь, ответил доктор Беррик. – Сильнейший шок.

Крылов захлопнул дверь:

– Вот так, Тим. Парень прилетел в таком состоянии с метеостанции «Зебра-2». Остальные трое, судя по сигналам, погибли… Бластером пользоваться умеете?

– Учили когда-то.

– Пошли.

Он сбежал на пролет ниже, достал из кармана какой-то блестящий предмет и прикоснулся им к стене. Монолитная стена, мимо которой Панарин проходил ежедневно, бесшумно раздвинулась. В маленькой квадратной комнате без окон в пять рядов стояли решетчатые стеллажи с оружием: бластеры – легкие в кобурах и «Дельты», пулевые карабины и пистолеты, еще какое-то неизвестное даже Панарину оружие, ящики с желтыми и черными шарами величиной с яблоко.

«Гранаты, – вспомнил он, – осколочные и зажигательные». Им в свое время читали лекции и об аварийном запасе на внеземных поселениях, но прошли годы, это забылось, стало отдаленной абстракцией…

– Черные – осколочные, желтые…

– Зажигательные, я помню.

– Возьмите «Дельту». И зажигательных в карманы. Давно не видели?

– С училища.

– То-то. Инструкции и списки оборудования составляют не въедливые педанты, как многие до сих пор думают, а люди, пытающиеся предусмотреть абсолютно все…

Он говорил еще что-то, в общем, ненужное – естественная реакция человека, который годами ждал этого, реакция на внезапно возникшие неизвестность и тревогу. Панарин знал это состояние, случалось, что и на пилотов при определенных обстоятельствах нападал внезапно словесный зуд. Ничего в этом не было удивительного или стыдного, и проходит быстро…

Панарин перекинул через плечо ремень «Дельты», напихал в карманы гранат.

– Оснастились? Пойдемте. – Крылов стал другим, таким его Панарин никогда не видел – грузный рыжий увалень двигался сейчас с грацией вышедшего на охоту леопарда, движения стали экономно-четкими, как у робота. – Что так смотрите?