Чтение онлайн

Как сказал он когда-то доверительно одному телевизионному киллеру, «народ у нас правильный, Сережа».

Ровно три года назад, в начале памятного 2003 года, я опубликовал в «Новой газете» статью «Еще один год великого перелома», в которой утверждал, что страна и власть стоят перед неизбежным серьезным стратегическим выбором, который определит судьбу России надолго. А в условиях уже давно испытываемого нами дефицита исторического времени — практически навсегда.

Триумфально шествующая сегодня по стране государственная презентация философии «великой энергетической державы» является по существу послесловием к той моей статье.

Прошло три года, и можно подвести некоторые итоги. Третий из описанных мною вариантов (переход власти на демократические правила игры) не только оказался наименее вероятным — он просто не рассматривался всерьез. Власть и обслуживающий ее достаточно широкий круг «элиты» (ресторан, такси, девочки, руководители средств массовой информации, кутюрье, священнослужители, сомелье, политтехнологи, мозольные операторы, члены Общественной палаты) оказались абсолютно коррумпированы не только в бытовом, уголовном смысле, но и гораздо глубже — невероятной легкостью бытия, вошедшей в плоть, в подсознание привычкой к немыслимым ранее финансовым возможностям.

Русский золотой миллион живет так, как никогда прежде не жила российская «элита». Более того, своим стилем агрессивного потребления он оставляет далеко позади золотой миллион любого развитого государства. Русский золотой миллион — верная опора режима, требующего от него за сказку, сделанную былью, всего лишь уплату минимального членского взноса — абсолютную политическую лояльность. В этой среде «перестройка» не возникнет никогда. Или, как это было с СССР, только тогда, когда уже будет безнадежно поздно.

Пока же там царит безудержная эйфория. «Мы оказались на стороне Истории», — радостно воскликнул российский министр иностранных дел. Для них История — это, видимо, свалившиеся с неба в результате иракской войны безумные цены на нефть. Цены эти превратили локальную устойчивость режима, о которой я писал три года назад, в среднесрочную железобетонность. Провалившаяся монетизация прекрасно это проиллюстрировала. Довольно серьезная вспышка социального недовольства была мгновенно погашена дозированной подачкой, сброшенной с барского крыльца. Китайские товарищи в подобных случаях расстреливают крестьянские демонстрации, а наша любушка постсоветская власть увеличивает или во всяком случае отказывается от намерения уменьшить социальные пособия. Кто же после этого может усомниться в ее гуманном характере, равно как и во всенародной поддержке.

Поэтому вялотекущие дискуссии за Cтеной шли все эти три года вокруг первых двух вариантов («бездействие» и «завинчивание гаек») — вернее, об их синтезе с явным доминированием первого. Разговоры о «мобилизационной экономике» и «цивилизационном рывке наукоемких отраслей» как-то сразу приутихли после того, как «патриотические офицеры спецслужб», заметно потеснив олигархов первого помета, заняли ключевые посты в энергосырьевых компаниях, крепко оседлав их лакомые финансовые потоки.

Очевидно, они решили, что «возвращение награбленного народу» тем самым завершилось. Кто-то теперь сидит в тюрьме, а кто-то в джакузи. Сидящим Вместе в Джакузи независимо от происхождения их первоначального капитала вполне естественно представляется, что Великий Облом в их пользу уже произошел. Поэтому никаких больше Переломов. Оставить все как есть. Первый вариант. Но обязательно добавив из второго приятно ласкающую эрогенно-патриотические зоны идею величия и сверхдержавы. Мы не petrostate, не бензиновое государство, не сырьевой придаток глобальной экономики. Мы не халявщики. Мы партнеры. Мы Великая Энергетическая Держава.

И снова мчится чудо-тройка с главврачом на облучке. И расступаются перед ней в изумлении и ужасе иные народы и государства. Куда мчится — хрен ее знает. Не дает ответа. Но ясно, что уже не за Португалией.

Теперь это будет не просто Хоспис, а Великий Энергетический Психохоспис XXI века, в котором время от времени по внутренней селекторной связи будут раздаваться энергичные терапевтические команды: «Встаем с колен», «Наметился решительный подъем в экономике», «Боевики загнаны в горы и будут добиты в ближайшее время», «Укрепляется административная вертикаль», «Наносятся мощные удары по американской дипломатии», «Наказать, наказать ненавистников России, продавать им газ по 1000 долларов за кубометр», «Сегодня нам принадлежит ближнее зарубежье, а завтра — весь мир».

Каждый год в Хосписе будет освобождаться 800 000 коек. Пациенты будут уходить с улыбкой на устах и с чувством законной гордости. Персонал большую часть времени будет проводить высоко в Альпах, укрепляя там престиж и геополитические позиции Великой Энергетической Державы.

В 30-е годы Лев Троцкий повторял в многочисленных интервью западным газетам и радиостанциям, что в Советском Союзе у него огромное количество сторонников — в том числе среди военных, чекистов, хозяйственников и высшего звена аппарата ВКП(б), включая и бывших борцов с троцкизмом. «Я каждый день и очно, и заочно общаюсь с очень многими людьми, которые убеждены в необходимости смены сталинского режима и в отсутствии какой-либо возможности отстранения его от власти средствами внутрипартийной демократии», — доверительно сообщал вождь Октябрьской революции.

Трудно судить, сколько в этих откровениях было заблуждения, а сколько — циничного политического и психологического расчета.

Да, многие номенклатурные хряки того времени ворчали недовольно по углам. А на XVII съезде ВКП(б) они, по слухам, даже попытались уговорить Кирова возглавить партию. Но, во-первых, они, как и их сегодняшние правнучата-единороссы, были трусливы и увлечены «хозяйственным обрастанием», что и предопределило их участь.

А во-вторых, среди них было мало сторонников Троцкого. Скорее все-таки Лев Давыдович не питал особых иллюзий относительно советской номенклатуры. (Тогда еще не было в моде препохабнейшее в российском контексте словечко «элита».) Зато он великолепно знал параноидальные свойства психики столь опрометчиво недооцененной им «самой выдающейся посредственности нашей партии». Сознательно заложив всю советскую «элиту» (военные, чекисты, далее по списку), он полагал, что репрессии, развязанные диктатором-параноиком, будут настолько чудовищны по размаху, что вызовут взрыв возмущения, который и сметет сталинский режим.

Оправдалась только первая часть прогноза. А вот сценарий силового переворота как-то не заладился. «Элита» на открытых процессах подробно и со вкусом подтверждала все то, о чем товарищ Троцкий поведал городу и миру, а затем с чувством выполненного партийного долга шла на эшафот с криками «Да здравствует товарищ Сталин!». Последним аккордом этой героической симфонии стал удар ледоруба, нанесенный Героем Советского Союза Рамоном Меркадером. Мавр сделал свое дело и должен был исчезнуть.

Прошло 70 лет — и, как в дурной бесконечности, мы снова слышим теперь уже из Лондона те же слова: «Военные, деловые круги и секретные службы, огромное число сторонников, курьеры, сорок тысяч одних курьеров… уже полтора года готовим захват власти силовым путем».

Что означает этот хлестаковский поток сознания? На этот раз ни о каких иллюзиях не может быть и речи. Троцкий все-таки создал Красную Армию, а не «ЛогоВАЗ» и «АВВА». И у него были убежденные сторонники. У Березовского таких нет и быть не может в принципе — кроме разве навсегда пришибленного несчастного Ивана Рыбкина. И он это прекрасно понимает.

Значит, остается другое. Если наша верховная власть в ночь на 23 февраля 2004 года смогла поверить в заговор с целью захвата власти, а возможно, и покушения на жизнь августейшей особы, со стороны тишайшего Михаила Михайловича Касьянова, то как же ей не поверить в разветвленный заговор «элит», возглавляемый из-за рубежа беглым олигархом, за спиной которого, конечно же, стоят те самые «традиционные могущественные и опасные враги России, мечтающие ослабить ее и расчленить»!

Кремлевским провокаторам и пропагандистам не надо уже ничего изобретать для запугивания и начальника, и общества. Борис Березовский услужливо предложил им всю необходимую аргументацию, о которой они могли только мечтать. Он еще раз блестяще подтвердил характеристику, данную мною на страницах «Граней» в день его юбилея: «Березовский последние шесть лет выполняет роль ценнейшего агента Путина за рубежом, пытаясь «возглавить» любую оппозицию путинскому режиму и тем самым автоматически ее дискредитировать».