Чтение онлайн

Умница-лазутчица: и меня успокаивает, и держит лапу на пульсе.

"К матери пошли, сидят в будуаре королевы".

Первое сообщение меня порадовало и успокоило. Ведь если бы они полезли на чердак, мне пришлось бы следовать за ними, а с Виолеттой, худо-бедно, но дети под присмотром. Ее величество сыновей любит, но предпочитает, чтобы их воспитывали другие. Сбагрила наследников на учителей с Беатой и рада. Мы не подружки и в ее покои я никогда не хожу.

На яву. Ночью-то Лерка меня всюду таскает, ей интересно рассматривать наряды, украшения и критиковать аристократические ужимки. О, это любимое занятие моей блондиночки, как она выражается, брать мастер-классы "быть леди". Как держать спину, поворачивать голову или окидывать собеседника высокомерным взглядом. Лера часами может ходить за королевой, повторяя ее жесты, а я угораю со смеху, глядя на пародию в джинсах. Сколько раз подруга грозилась сшить средневековое платье, что бы "влиться" в свиту Виолетты, но столько же раз забывала об этом, стоило нам сменить дислокацию. Конечно, в жизни Валерия Ледовихина серьезный психолог, которому ни к чему заказывать карнавальный наряд. Но, подозреваю, когда-нибудь она на это решится.

Чуть позже, мантикора, не конкретизируя, сообщила, что мальчишки разговаривают с родственниками: разными — то с одним, то с другим. Ну, тоже неплохо. За год работы воспитательницей я привыкла всех контролировать, теперь душа не на месте — не натворили бы чего. Но поскольку подопечные крутятся среди людей, то и волноваться не о чем.

Вроде бы. Возможно, перерыв в общении из-за расставания пойдет подросткам на пользу и заставит Сэма с Нилом стать самостоятельнее. Жаль, что Скубли вжилась в роль шпионки и следит за принцами издалека, не слушая разговоры, поэтому, о чем они шепчутся с "разными" родственниками, остается тайной. Но это пока, до поры до времени. Лягу спать и обязательно выясню, у меня все должно быть под контролем.

— Ой, мама, а мы завтра уезжаем? — о чем-то вспомнив, вдруг спросил сынишка.

— Нет, послезавтра.

— Ну, все равно скоро… Мамочка, мне надо срочно рассказать об этом Примаэру. Можно мы с Сани сходим в зверинец?

— Идите, я позже тоже загляну к курортникам, попрощаюсь, — отпустила детей и подмигнула Фердинанду. — Отправились прикрывать лавочку?

— Почему? Их высочества прекрасно с пегасом переговариваются — знаками. Наловчились уже, и без слышащего справляются. Разберутся, вопрос в другом: захочет ли Прим продолжать эту игру без нас. Представляешь, мы уедем и здесь всё…

— …будет нормально, — уверенно закончила я фразу за деда. — Так говоришь, словно на нас вся жизнь придворная держится.

Скучнее станет, это точно, но в остальном… ну поскучают месяцок, мы же вернемся. Студенты тоже расстроились, когда я из академии уволилась и ничего: продолжают учиться у других преподов. В общем, не нагнетай. Ты зачем схватил это бальное платье из шкафа? Верни обратно, пусть висит, оно мне в дороге без надобности. Куда столько всего помещается?

Невероятно! Побродить бы по коридорам твоего подпространства.

— Вот кто бы удивлялся! Сама каждую ночь по какой-то Земле гуляешь и дружишь с иномирянкой. Хотел бы и я так. А платье… Мало ли? Пригодится!

— Оставь, не на балы отправляемся, по делам.

Задушевно беседуя, мы закидывали вещи в обиталище скелета, не особо задумываясь: нужно оно или не нужно. Если чемодан бездонный, то это неважно.

Вскоре Ивар с Санитой вернулись, и сын возбужденно затараторил: — Мамочка, а Дорби тоже хочет плыть с нами! Можно?

— Леопардос? А зачем, ему же здесь нравится.

— Он сказал, раз Скубли плывет, то и он хочет. Просто так, за компанию, — и заныл, давя на жалость: — Ну, можно, мамочка, можно? Сани, скажи…

— Можно, мамочка? — машинально повторила сестренка и резко прикрыла рот ладошками. — Ой!

Из уст девочки заветное слово вырвалось легко, без усилий, на автомате, будто она произносила его мысленно не раз.

Проговорилась и испугалась чего-то, глупышка, словно я злая мачеха, которая страшно рассердится. А мне, наоборот, так понравилось обращение "мамочка" именно от нее, что захватило дух. Поэтому я, практически неосознанно, схватила малышку за руку, притянула к себе и крепко обняла.

— Саничка, доченька моя ненаглядная.

— Извини, Беата, нечаянно вырвалось. Мы же договорились, что я буду звать тебя по имени, потому что у тебя не может быть такой взрослой дочки, — хлюпая носом, повинилась Санита.

Она еще и извиняется!

— Ой, когда это было? — отмахнулась я и поцеловала девочку в затылок. — Молодая была, глупая. Думала, ты не захочешь.

— Да как можно не хотеть? Очень хотела и хочу… Я и барона Жадьера папой считаю.

Святая Миис, сколько же душевных переживаний выпало на долю этой малышки! Мы ее, конечно, обогрели и окружили заботой, но каждому ребенку хочется иметь маму с папой и более душевные отношения. Наверное, ей всегда казалось, что опекунство — это лишь документ, бумага, закон, избавивший ее от злой тетки, и сегодня девочка испытала настоящий стресс, доказывая право находиться в семье. Наверное, ее надо было сразу удочерить, но у меня самой на тот момент был фиктивный брак. Мы с бароном Жадьером оба не имели опыта совместной жизни и посчитали опекунство единственно возможным решением. Казалось бы, нелюбимая и вечно гонимая внучка должна была понимать девочку-сиротку как никто другой, но в детстве рядом со мной не было доброй женщины, которую хотелось бы назвать мамой. Что поделать, я не идеальна, до сих пор "набиваю шишки" не понимая порой простых вещей.

И доказательство тому сегодняшний день: с самого утра чувствую себя глупой. То король на место поставил, то вот девочка дала понять, что нужно быть намного внимательнее к тем, кого мы любим.

Мама — не просто звук и статус, мама — это стабильность.

Это слово — оберег от напастей, его надо проговаривать вслух.

Сентиментальный Фердинанд, за неимением органа под названием "сердце", схватился за ребра, а потом подскочил к нам и обнял, одобрительно что — то бормоча о "своих девочках".

А сын, в силу возраста не понявший чуда ситуации, удивленно всплеснул ручками и взволновано забегал вокруг, тараторя и задавая сотню вопросов в минуту. В какой-то степени, он воспринял всеобщее расстройство на свой счет. Просто ведь вынудил сестру поддержать его и замолвить словечко за леопардоса, а она испугалась, с мамой обнялась и о чем — то шепчется теперь. ?ще и глаза мокрые.

— А вы что? Плачете? Мамочка, Сани, вы плачете? Плачете? А почему? А что? Мамочка, я просто попросил за Дорби, что в этом такого? А вы чего, почему? Мама, просто Дорби, ну пусть поедет с нами. Можно, мамочка, можно, можно, можно…

— Можно! — рявкнул вместо меня растроганный Фердинанд, только чтобы заткнуть этот ноющий фонтан капризули. — Пусть собирается!

— Ура! — возликовал Иви, машинально попрыгал от радости, но внезапно остановился, задумался и ошарашено спросил: — А что ему собирать? Он же… кот.

Своей непосредственностью малыш всех развеселил и мы невольно, сквозь слезы, начали смеяться.

— Усы, лапы и хвост, — хихикнула я и потянула Саниту в ванную комнату, обняв девчушку за талию. — Пойдем, золотце, умоемся. И давай договоримся по новой: называй меня так, как желает твое сердечко.

— При всех буду "Беата". Не хочу давать повод для сплетен разным дамочкам. Они тут, при дворе, особо ядовитые, — решительно ответила девочка, лучась счастливой улыбкой, и комично спародировала экзальтированную леди: — "Ах, у вас такая взрослая дочь? Как вы так хорошо сохранились, милочка?".

Я от души расхохоталась и махнула рукой.

— Да и гарпии с ними! Пусть хоть всю голову сломают, а ты для меня — дочка, сестренка, подруга. Выбирай что хочешь, по ситуации и настроению. Давай не будем зацикливаться на одном определение, хорошо?