Нельзя сломать миры
Шрифт:
— Сможешь запомнить на слух мелодию и слова? — девушка уселась на землю, предварительно расстелив свой плащ. Её светлая одежда почти светилась на фоне всего остального множества фрагментов, продолжавших вращаться вокруг Римейна.
— Почему у Орденов Равновесия все так сложно и запутанно? Да, я постараюсь, только слух у меня отнюдь не музыкальный.
Девушка рассмеялась. В этот момент кусочки мыслей Римейна стали похожими на очень мелкие осколки.
— Теперь слушай и запоминай, — девушка запела, причем голос звучал очень необычно, как бы отражаясь от пространства.
Правит миром Равновесие,
Делая весь мир чудеснее. Свет и Тьма соединится, Там, где царствует Граница Ночь и День в одном слиянии, Ложь и Правда в воздаянии Равновесье Рыцарь знает, Силу Слова понимает. Помнить, чувствовать, любить, Вновь бороться, дальше жить, Где Граница, там и мы. Ждем на ней своей судьбы…Пока она пела, мысли Римейна начали приобретать очертания. Они выстраивались в огромную стену вокруг Римейна. Армия призрачная и в тот же момент реальная — вот что постепенно вырисовывалось из странного тумана. Я не люблю, когда на меня бросаются всякие непонятные призраки. Хорошо еще, что корзинку с Амулетом успел поставить на землю. Дальше уже начались годами отработанные рефлексы. Мой меч не имеет имени и не знает бремени славы. Он с легкостью покидает ножны на поясе при первом признаке серьезной опасности для моей персоны. Да я и не веду переговоров, не умею, все-таки я адепт Хаоса.
Девушка подскочила с земли, не выказывая удивления:
— Пой, пой Синлар, пожалуйста, — практически закричала она.
Ей хорошо на неё не нападает неопределенное количество призраков, от которых отмахиваешься мечом. Вреда призракам я не нанес никакого, зато их мечи грозили мне гораздо больше. В один из таких удачных выпадов удар то ли меча, то ли дубины пришелся по корзине отшельника. Вся хитро сооруженная система отшельника разлетелась на кусочки, а Амулет гордо остался возлежать на груде осколков.
Голос девушки подхлестнул меня:
— Пой, идиот, от этого зависит твоя жизнь!
Да серьезное испытание для моего дыхания, так как оно там:
— Правит миром Равновесие, Делая весь мир чудеснее.
Призраки начали существенно блекнуть, видимо, моё корявое пение заставило и Римейна сосредоточится, так как ошметки вокруг его тела стали собираться в образы более четкие. В какой то момент мои противники превратились в клочья бело-голубого тумана и влились в плащ девушки, спокойно лежащий на земле. К концу моего далеко не идеального исполнения на пространстве остались девушка, я и Римейн. Понимая, что призрачное представление закончилось, я поднял Амулет и небрежно засунул его в карман.
— И когда сработает ваш хваленый Синлар?
Девушка фыркнула в мою сторону:
— Какой ты нетерпеливый. Надо просто подождать немного, — она с обиженным видом уселась на плащ.
Римейн грохнулся с высоты около метра, и, должно быть сильно ударился. По крайней мере, выражение его лица свидетельствовало о желании рассказать о нас всё — и хорошее, и плохое.
Это вызвало приступ искреннего веселья у девушки. Её смех был весьма заразительным. Римейн отряхнулся от налипшей земли, я молча протянул ему лепешку, купленную у монастыря.
Давненько не видел, чтобы два человека смотрели друг на друга с нескрываемой неприязнью. Если представители Темной стороны Границы в таких случаях стараются просто не встречаться, то Ордена Равновесия старательно портят друг другу кровь, говоря правду в глаза при каждом удобном и неудобном случае.
— Тебя не дозовешься, Танар, — Римейн вложил в эти слова недовольство обиженного ребенка…
Его собеседница со скукой, ясно написанной на лице, обронила:
— Что ты хотел узнать от меня, Римейн? Соображай быстрее, ибо скоро рассвет, а ты итак истратил массу моего времени.
— Я хочу знать планы Санделариша.
— А сердце Ашехара тебе не требуется? — съязвила Танар.
Эта перепалка начала меня раздражать, а взаимные реверансы могут бесконечно продолжаться:
— План у Санделариша на ближайшие тысячи лет, как всегда, перетащить побольше миров на темную сторону Границы, — раздраженно прокомментировал я.
Римейн сообразил, что вопрос он задал не правильный и решил отыграться на мне:
— А ты вообще замолкни! Я с ней поговорю и разберусь с тобой.
Танар вновь засмеялась:
— Это благодаря ему, между прочим, ты в данный момент находишься в здравом уме. Римейн, успокойся и формулируй правильные вопросы. Поругаться с тобой мы всегда успеем на Границе в удобное для моего реального воплощения время.
Никогда не буду так активно медитировать — характер портится, судя по поведению Римейна.
Сам Магистр Ордена Тайш принялся ходить из стороны в сторону, как маятник то ли для успокоения, то ли для разминки.
— От того, что ты мечешься передо мной, необходимый вопрос не найдется, — Танар откровенно скучала.
— Танар, пока Римейн мучается, посмотри на это, — я вытащил Амулет из обломков и продемонстрировал его девушке.
— Так значит вот он какой, странно, что слишком просто выглядит. На Границу его тащить не стоит.
Римейн, кажется, придумал вопрос:
— Зачем Санделариш отправил этого деятеля?
— А вот за этим, — Танар указала на Амулет.
Римейна передернуло. Он что-то знал, причем оно не было известно ни мне, ни Танар.
— И ты знаешь, что делает эта побрякушка? — попробовал я задать свой вопрос.
— Разрушает связи между мирами и временами Границы. Каким образом она это делает, я не знаю, Ланкар.
— А кто может знать?
— Хайден из Лакриса, Суан из Авара и тот, чьей помощью ты воспользовался.
— Ты уверена?
— Стал бы он тебе вообще помогать, если бы свои цели не преследовал.
Римейн фыркнул:
— Я уже предостаточно слушал вашу болтовню. Мне пора вернуться к своим обязанностям.
Танар поднялась с плаща, небрежно стряхнув с него остатки земли и листьев:
— Римейн, ты сейчас проводишь Ланкара до Лакриса.
— Я?! Представителя Хаоса в Лакрис?!
— Римейн, ты — полный идиот. Вытаскивая тебя, он повредил систему, которая помогала ему без проблем перемещаться через Врата. Неужели ты хочешь в один прекрасный момент не попасть в мир, где больше всего необходимо твое присутствие? Сейчас надо снизить негативное действие амулета.
— А я то чем могу помочь? Протащить через Врата?
Я решил вновь включиться в перепалку:
— Так объясните мне, какого черта, вся каша с Амулетом заваривается?