Чтение онлайн

— Я вас понял, товарищ командующий.

Трофименко подозвал меня к карте.

— 20 августа армия переходит в наступление в направлении Негрешти, Фокшаны. Как видите, мы опять наступаем в составе главных сил фронта. Нам из 40-й армии передан 104-й стрелковый корпус генерала Петрушевского…

Командарм детально ознакомил меня с направлением главного удара, оперативным построением войск армии и задачами соединений. Выслушав мои общие предложения по связи, генерал Трофименко утвердил места пунктов управления армии на первые три дня операции.

— Делайте все, что считаете необходимым для обеспечения операции связью. Но план разработаете самостоятельно, и чтобы о нем не знала ни одна живая душа! — еще раз предупредил он.

Выйдя от командующего, я не спеша направился на узел связи. «Вот оно, начинается решающее наступление, — думал я. — Мы будем громить фашистов на их территории. В случае успеха перед нами откроется путь в глубь Румынии, путь на Балканы и на Венгерскую равнину… Враг наконец узнает по-настоящему, что такое война…»

Многое продумал я в ту ночь. Прежде всего решил поручить командиру линейного батальона майору Василию Ивановичу Ковалеву заготовить тысячу столбов для строительства постоянной линии протяженностью до 50 километров. По ночам в течение пяти суток все столбы удалось подвезти в район армейского контрольно-испытательного пункта в Ферешчий. Это подстраховывало нас на случай, если бы противник при отходе успел разрушить в глубине своей обороны все постоянные линии связи.

Планом связи на операцию предусматривалось: с соединениями, действовавшими на главном направлении, иметь радио — и проводную связь с двух пунктов управления — КП и НП. С соединениями, действовавшими на вспомогательном направлении, связь организовывать только с КП. Радиосвязь с соседними армиями и с 6-й танковой армией генерала Андрея Григорьевича Кравченко, вводимой в прорыв, предусматривалась по радиосети фронта. Для большей надежности мы обменялись с начальником связи 6-й танковой армии полковником Алексеем Александровичем Шервудом радиоданными своих армейских сетей.

Кроме основного НП командарма организовали на переднем крае еще четыре передовых НП, работе которых командование уделяло особое внимание. С ними была установлена радио — и телефонная связь от основного НП и выделены подвижные средства связи.

За два дня до начала операции в армию приехал начальник связи 2-го Украинского фронта генерал Алексей Иванович Леонов, Закончив проверку и подтвердив, что проводная ось связи будет строиться совместными усилиями армейских и фронтовых частей, он неожиданно сообщил:

— А вашу 914-ю телеграфно-строительную роту я у вас забираю, товарищ Агафонов. Через два дня к вам прибудет линейный батальон связи.

— Товарищ генерал, — взмолился я, — прошу оставить роту в моем распоряжении. В таком случае вполне обойдусь без батальона. У меня все спланировано, а батальон может опоздать.

А. И. Леонов (фото 1965 г.)

— Не упрямьтесь, Агафонов. Вопрос решен Военным советом фронта. И не беспокойтесь, мы вам поможем.

Я не мог знать о мероприятиях, намечаемых штабом фронта, и настойчиво продолжал доказывать нецелесообразность вывода роты капитана Тимашева из состава армейских частей связи.

— Чего вы спорите! Начальнику связи фронта виднее, — вмешался генерал Брагин. — Да и ваша 914-я, на мой взгляд, самая слабая среди других частей связи.

Это задело меня за живое. «Вот, — думаю, — что значит не хлебнуть вместе горя! Для вас это просто роты, боевые единицы, а для меня прежде всего люди, с которыми я прошел от Немана, Старой Руссы, Днепра к берегам пограничного Прута…»

— Прошу извинить за резкость, товарищ генерал! Но я лучше вас знаю боевые качества подчиненных мне частей. Вместе с Тимашевым мы отходили из Литвы. Он вырос в нашей армии от старшины до капитана, лучшего командира роты… Работу его людей я узнаю по особому почерку… А вы говорите, слабая рота!

— Ну, достаточно об этом! Если у вас нет больше вопросов, товарищ Агафонов, можете идти! — недовольно проговорил генерал Брагин.

На другой день пришло письменное распоряжение фронта. Я с горечью распрощался со славной 914-й телеграфно-строительной ротой и ее боевым командиром капитаном Александром Алексеевичем Тимашевым. И невольно пожалел, что генерала Лукьянченко перевели в другую армию. «Григорий Сергеевич обязательно отстоял бы роту Тимашева», — думалось мне тогда.

Когда я передал Тимашеву распоряжение штаба фронта, он только и сказал:

— Слушаюсь, товарищ полковник.

— Александр Алексеевич… Мы с вами воюем с первого дня. По всем дорогам прошли вместе. Всякое довелось видеть. И мне, честное слово, жаль с вами расставаться. Спасибо за службу!

— Товарищ полковник, давайте выпьем наши фронтовые сегодня вместе, так сказать, на прощание. — Капитан Тимашев выскочил из канцелярии роты и через минуту вернулся с трофейной фляжкой. Поставил на стол два алюминиевых стаканчика, быстро разлил водку.

— За победу, Александр Алексеевич!

— За победу, товарищ полковник! И за скорую встречу!..

Встретиться нам больше не довелось. Вскоре нашу армию переподчинили 3-му Украинскому фронту, а 914-я рота осталась в распоряжении начальника связи 2-го Украинского. В дальнейшем, как ни пытался, так и не удалось узнать о судьбе капитана Тимашева.

* * *

В ночь на 20 августа во всех подразделениях состоялись митинги. Бойцы и командиры в своих выступлениях клялись сделать все, чтобы выполнить боевое задание.

В 4.00 во взводах и ротах политработники при свете карманных фонарей читали обращение Военного совета 2-го Украинского фронта.

«Дорогие товарищи!

Сегодня на рассвете тысячи орудий обрушат смертоносный огонь на позиции врага. Сотни самолетов сбросят бомбы на головы подлых захватчиков. Советские танки двинутся в бой. За ними могучей волной ринется вперед наша славная пехота. И для вас настал долгожданный радостный день наступления. Вперед, на полный разгром врага!»

Еще ночью ушли проделывать проходы в минных и проволочных заграждениях саперы. Специальный отряд 104-го стрелкового корпуса незаметно преодолел передний край неприятеля. Скрытно занимали свои окопы пехотные подразделения, приникли к прицелам артиллерийские наводчики. Но ничто не нарушало предрассветную тишину.

Чуть посветлел прохладный с ночи воздух, постепенно обозначились очертания дальних холмов и предгорий, окутанных легким сумраком, а по низинам поплыл туман. На востоке вспыхнул первый луч восходящего солнца, и все впереди нас заиграло яркими летними красками. Белый туман таял в седой низине, по холмам проступила яркая зелень. Землю окутывала тишина.

* * *

На НП командарма собралась вся оперативная группа. Генерал Трофименко посмотрел на часы:

— Осталось десять минут.

Еще десять минут тишины.