Чтение онлайн

В заявлении для прессы от 13 декабря 1944 года он обосновал этот шаг тем, что все принципы, положенные в фундамент руководимого генералом Власовым КОНРа, были калмыками безусловно и полностью приняты.

Если Калмыцкий Национальный Комитет полагал теперь, что его политические интересы гарантированы КОНРом, руководимым генералом Власовым, то он несколько отходил от общей линии, на которой оставались другие представители нерусских меньшинств. Естественно, что Национальный Туркестанский Комитет, Северокавказский Национальный Комитет и представители, объединившиеся для военного и политического сотрудничества в Кавказском Совете (признанном Национальном комитете с 1945 года) приветствовали Власова как нового союзника в общей борьбе, но решительно отказались подчиняться русскому управлению и заявили о возможности сотрудничества только при условии признания их безусловной независимости.

Позиция калмыков противоречила и всей прежней политике Имперского Министерства по делам оккупированных восточных территорий, которое, очевидно, было против великорусских устремлений Власова и поддерживало автономные и центробежные идеи национальных меньшинств. Но чтобы подчеркнуть, «что отдельные представительства обладают полной свободой и в любое время могут примкнуть к Власову», и поскольку речь шла о калмыках — маленькой народности, формально ещё существующее Министерство одобрило решение Балинова.

Однако в реальности это присоединение калмыков к русскому освободительному движению мало что изменило. Сам Власов приобрёл несколько более широкую политическую опору и по меньшей мере имел теперь возможность приводить в пример капризным национальным меньшинствам тех же калмыков. Кроме того он полагал, что Балинов поможет ему в улучшении отношений с представителями кавказских народов в Берлине, с которыми тот был в хороших отношениях. Но большого результата, который бы знаменовал для Власова реальное усиление власти в обстоятельствах поздней осени 1944 года, он не дождался.

Перевод жёстко организованного и закалённого в боях Калмыцкого Корпуса в рамки лишь только создаваемых Вооружённых сил КОНР не состоялся.

Власов, который провёл об этом переговоры с Балиновым и военным представителем калмыков Арбаковым в начале ноября 1944 года, встретил с их стороны принципиальное согласие. Так, он распорядился о посылке 10 русских офицеров-инспекторов в Калмыцкий Кавалерийский Корпус и прикомандировании Арбакова в чине полковника и представителя калмыков в свой штаб. Но данный план был сначала отклонён генералом по делам добровольческих частей при Верховном командовании Вермахта, который вовсе не собирался передавать Корпус ни Власову, ни СС. И только в начале следующего года он поменял своё мнение.

По поводу принятия под командование 1-й русской дивизии (600-й пехотной дивизии) в Мюнзингене 16 февраля 1945 года Власов в присутствии Арбакова снова поднял этот вопрос, и генерал Кёстринг на этот раз согласился с передачей Калмыцкого Корпуса.

(Весной 1945 года РОА включала в себя: Штаб ВС КОНР, 1-ю и 2-ю дивизии, 650-ю пехотную дивизию, бригаду резерва, офицерскую школу и другие части, например, танковую часть, небольшое авиационное соединение.)

Независимо от этого, съезд казаков-фронтовиков, состоявшийся в Вировитице 25 марта 1945 года, высказался за переход всех казачьих частей из состава 15-го Казачьего Кавкорпуса — а значит и калмыцкого Кавполка — в подчинение ВС КОНР, т. е. под командование генерал-лейтенанта Власова. До реализации этого решения дело уже не дошло.

В конце войны калмыцкий кавалерийский полк отступал по Хорватии. Тайное офицерское собрание около Аграма в апреле 1945 года приняло решение, чтобы полк небольшими группами вышел и сдался западным союзникам. Но, возможно, по причине предательства — в этой связи упоминается имя старшего лейтенанта и командира полевой жандармерии Лялина — большинство калмыцких солдат угодили в руки югославских партизан. Небольшие группы калмыков, которые смогли уйти через Драву, были выданы англичанами Красной Армии под Юденбургом. (Арбаков автору 03.08.1972 года.)

На этом успехи калмыцких политиков-эмигрантов заканчиваются. Но их деятельность тем не менее значима именно на фоне событий в Советском Союзе.

27 декабря 1943 года секретным Указом Президиума Верховного Совета СССР Калмыцкая АССР была ликвидирована.

При этом речь шла не о том или ином изменении государственных основ Союза, а прежде всего о ливидации формально предоставленной калмыкам автономии и этническом уничтожении народа — очевидное возмездие за их сотрудничество с немцами, которое должно было иметь для них самые страшные последствия.

Подобно тому, что призошло до этого с волжскими немцами, в это же время или чуть позже с карачаевцами, чеченами, ингушами, балкарцами, частью кабардинцев и крымскими татарами, весь калмыцкий народ постигла трагедия выселения в отдалённые регионы Сибири, в Казахстан, Киргизию и Узбекистан.

Депортации проводились в спешке, среди зимы и самыми жестокими способами, и были связаны ввиду тяжёлых условий в местах назначения с чрезвычайно большими жертвами, точное число которых уже невозможно установить.

Первыми как правило погибали старые люди и маленькие дети, которые не выдерживали недельных транспортировок в неотапливаемых вагонах для скота.

Даже имя калмыков должно было исчезнуть в Советском Союзе; оно исчезло с географических карт, из справочников, как, например, из Большой Советской Энциклопедии и прочих книг. Народ был рассеян и вёл на чужбине жизнь отверженных. Земля изгнанных была поделена. Многие районы бывшей КАССР отошли к Астраханской области, некоторые к Сталинградской и Ростовской.

После того, как организованная, самостоятельная жизнь калмыков в 1943 году в Советском Союзе перестала существовать, символическое значение приобретает именно тот факт, что в изгнании калмыцкие и русские политики пришли к полному согласию о принципах будущего содружества в рамках Российской государственности.

Калмыцкий Национальный Комитет в Берлине и Калмыцкий Кавалерийский Корпус-две организации на стороне тех, кто когда-то завоевателями пришли в их край, были в 1944 и 1945 годах последними фактическими представителями единственного монгольского народа, жившего в пределах Европы.

Калмыцкой судьбой на протяжении столетий была борьба за независимость, защита от посягательств великих держав, в черте влияния которых они имели несчастье жить.

Когда-то они сами фактически правили Монгольской империей, но в начале 17-го века они вынуждены были под давлением Китая династии Минь, халха-монголов и казахов откочевать на нижнюю Волгу. Здесь они пережили период относительной независимости как союзники великих князей в Москве и русских императоров, пока их положение снова не осложнилось во второй половине 18-го века из-за усилившегося вмешательства Российской империи.