Чтение онлайн

Я взглянул на него:

– А разве все мы не пытались сделать то же самое?

Он уставился на свои ботинки, ничего не отвечая, и я рассказал ему о разговоре с охранником, после чего Вилли опять повеселел.

– Георг, если бы мы действительно захотели выбраться отсюда, то, поверь, не родился еще тот конвой, который смог бы удержать нас.

Позднее в тот же день, после чая, все подразделение разбрелось по группкам или по парам. Кто-то бродил по лесу, кто-то ушел к реке или еще куда-нибудь. Казармы опустели полностью. Я пытался заставить себя читать, но никак не мог сконцентрироваться. Мне не давало покоя любопытство, куда делись все мои люди. Я решил спуститься к реке, оставаясь незамеченным. От увиденного у меня на голове волосы встали дыбом. Мальчишки, окруженные местными жителями, обменивали то, что было у них, на то, что те им предлагали: сигареты менялись на яйца, бензин – на ветчину и так далее. Черный рынок на реке! Заметив меня, кто-то из них выкрикнул:

– Георг, мир или война, но долго не протянешь на каше и гороховом супе!

Я подошел к кричавшему лейтенанту Фогелю и прошептал ему на ухо, слишком испуганный, чтобы говорить громко:

– Где конвой? Вы понимаете, что они застрелят в упор любого из местных?

– Ах, они?! – воскликнул он пренебрежительно. – Они здесь все держат в своих руках.

Я смотрел на него изумленно. Мое любопытство возрастало с каждой секундой. Я повернулся и побежал в ту сторону, где обычно находился кто-нибудь из охранников. Приблизившись к месту, я замедлил шаг и пошел крадучись. Я увидел лейтенанта Фукса с группой ребят, как казалось внимательно слушающих одного из охранников. Он говорил громко, четко проговаривая каждое слово, работая на публику. Он давал инструкции, как нужно вести себя во время войны, тщательно уклоняясь от вопросов по поводу того, какие героические действия числятся за ним. Увидев меня, он прекратил разговор, отдал честь, в то время как все ребята напряглись. Но я предложил им продолжить и сам подошел, чтобы послушать, о чем речь. Теперь я понял, о чем говорил Фогель. Здесь все было под их контролем. Но у меня не было сомнений, что 115-е подразделение найдет способ повернуть ситуацию в свою пользу.

На следующее утро меня разбудил сильный запах варящегося кофе и ветчины. Открыв глаза и чувствуя волчий аппетит, я осмотрелся, но не увидел никого поблизости. Ничего похожего на еду тоже не было видно. Оказалось, это развлекается Вилли. Он залез под мою кровать, вытянув тарелку с ветчиной прямо к моему носу, а когда я зашевелился, просыпаясь, опять спрятал ее. Я глядел по сторонам в недоумении, но как только окончательно проснулся, то понял, откуда идет запах. Заглянув под кровать, я обнаружил там Вилли. Он забился в угол и просто давился от смеха. Перед ним стояла тарелка, где лежали яйца и куски ветчины. Потянув тарелку к себе, я с жадностью набросился на ее содержимое. Это была еда, которую мы не видели с тех пор, как покинули родной дом. Вилли вылез из-под кровати и посмотрел на меня.

– Сегодня мы приготовили две тысячи яиц, – сказал он. – Половина ребят даже отдали за них свои часы! Зато все поели с огромным удовольствием. Накинулись на них, как будто в жизни не ели яичницы. Я чуть ли не с боем вырвал несколько штук для тебя.

Я улыбнулся, представив эту картину, и впервые за все время осознал, какие же еще мы мальчишки. Возможно, это – первый настоящий удар с тех пор, как нас оторвали от дома. Нам было по восемнадцать лет. Но, несмотря на возраст, изобретательности Вилли мог позавидовать любой опытный, видавший виды боец. Как только я оделся и был готов для обхода, он сообщил мне, что отправил все подразделение вниз к реке. Он не хотел мне говорить, для чего сделал это. Автомобиль с водителем ждал нас снаружи.

– Вилли, – сказал я, – ты явно стремишься покинуть этот лагерь?

– Не больше, чем ты, старина.

Мы вышли и сели в машину. Как всегда читая мои мысли, Вилли велел шоферу ехать по наиболее длинной дороге, ведущей в Таурогген. Тут неожиданно я обратил внимание на водителя; это был лейтенант Фукс. У меня была идея рассказать им о том, какая меня посетила мысль, но я сдержался. Вилли улыбнулся. Он всегда знал, о чем я думаю.

Мы въехали на главную улицу Тауроггена с севера, проследовали мимо бараков, где располагались военные. Дальше увидели несколько хорошо построенных домов, каким-то чудом уцелевших во время бомбежек.

Перед одним из них Фукс внезапно остановился.

– Смотрите на этих идиотов в черных формах! – воскликнул он. – Перед ними штабная машина с флагом, а они даже не соизволят поднять руку, чтобы отдать честь.

Мы вышли из машины. Что-то еще настораживало нас, кроме их странной формы. Вилли пошел вперед, а я последовал сзади, на расстоянии нескольких шагов. Охранники возле стены стояли немного ссутулившись, и их винтовки, висевшие на плечах, как-то праздно болтались. Они даже не взглянули в нашу сторону.

– Эй, вы, быки с рогами! – крикнул Вилли. – Безмозглые идиоты! Разве непонятно, что за машина подъехала? Вас не учили поднимать руки и отдавать салют, когда видите штабной автомобиль?

Они только переглянулись, не соизволив хоть что-то ответить. Потом один сказал что-то другому, на языке ни мне, ни Вилли не понятном. Что за два придурка? – подумал я. За каким чертом они нужны германской армии?

На воротах дома я заметил вывеску «Доктор медицины» и какое-то имя, которое сейчас уже не помню. Вглядевшись в глубь сада, в самом его конце я увидел пожилого, седого мужчину, а рядом с ним женщину, копавшую яму. Даже отсюда было видно, что она никогда раньше не держала в руках лопату. Лейтенант Фукс подошел ближе и встал рядом со мной, и тут, когда я двинулся с места, чтобы пройти вглубь и разобраться, что же все-таки там происходит, один из охранников направил на меня ружье. Легко шагнув в его направлении, Фукс преподал ему урок, который, я думаю, он запомнил на всю жизнь. Схватившись за ружье, он потянул его на себя и перебросил через плечо. А к этому моменту Вилли уже обезвредил второго. Когда охранник оказался перевернутым, Фукс перехватил его винтовку и приставил приклад к его животу. Тот перевернулся, встал на колени и стал кричать что-то непонятное. Я прошел через калитку и направился к пожилой паре.

– Вы говорите по-немецки?

К моему удивлению, пожилой мужчина ответил на отличном немецком:

– Молодой человек, я еврей, а это моя жена. Мы роем эту яму для себя. После того как нас застрелят, наши тела бросят в нее и закопают.

Я почувствовал, как кровь застыла в моих ногах. Сначала меня охватил ужас и жалость к этим людям, а потом всепоглощающий страх. Во что мы вляпались? Я спросил, кто эти люди, и он ответил что-то не совсем понятное, но что, однако, означало, что они «убийцы». Я стоял, не представляя, как себя вести. Хотя то, что я услышал, вызвало во мне бурю негодования, я знал, что ничего не могу сделать для этих достойных людей. У меня перехватило дыхание. Если бы эти тупые охранники просто отсалютовали нам, то мы бы проехали мимо, не увидев этого кошмара. Я понимал, что это звучит эгоистично и дико, но был не способен изменить ситуацию.

Внезапно я услышал голос позади себя:

– Капитан, они евреи.

Резко повернувшись, я увидел сержанта в форме СД. Он стоял выпрямившись и докладывал, что их отряд находится под командованием гауптштурмфюрера Шварца.

– Наш латвийский отряд получил приказ расстреливать всех евреев, и никто не может помешать нам. – В его последних словах прозвучали угрожающие нотки.

Я ответил холодно, что не вмешиваюсь.

– Кроме того, я еду в штабном автомобиле и проверяю каждого солдата на посту.

Он извинился, почти беззвучно, за то, что его солдаты не знали, кому принадлежит эта машина. Я свободно вздохнул, хотя чувствовал отвращение к себе. Я чувствовал отвращение ко всей Германии. Мы, великий народ, имеющий самую лучшую технику и образование, деградировали до того, что превратились в убийц. Я повернулся к старым людям:

– Бог спасет ваши души. Я жалею, что ничего не смог сделать.

Они все поняли, а я поспешил уйти с этого места. Когда Вилли открывал дверь машины, прозвучали два выстрела, и, обернувшись, я увидел, как два тела упали в яму.

В тот день я испытал сильнейшее потрясение. Мне было больно за самого себя и за весь испорченный мир. Расстреливали евреев, расстреливали коммунистов; смерть, разруха, полная деградация повсюду. Человек ненавидел человека, рушился мир. Я понимал, что все мы загнаны в ловушку. Что могли мы сделать? Мы стали наполовину машинами, в которых запрограммирована одна-единственная цель – помочь всемогущей Германии выиграть войну. Я велел Фуксу везти нас обратно в лагерь.

Чувствуя разочарование и отвращение, не разговаривая, мы вернулись в казармы. Лейтенант Вульф доложил: