Чтение онлайн

В книге Роскилла "Война на море" в отношении недостаточного строительства подводного флота в Германии в первые годы войны сообщается следующее:

"Медлительность, с которой немцы наращивали темпы строительства подводных лодок, имела для Британии чрезвычайно счастливые последствия" (Roskill S.W., Vol. I, p.60).

10. Вторая фаза битвы за Атлантику (Ноябрь 1940 года - декабрь 1941 года)

Год ошибок и распыления сил

Принято считать, что подводные лодки в период обеих войн обычно ходили под водой и только иногда всплывали на поверхность, то есть в полном смысле слова являлись подводными лодками. Это мнение ошибочно. Подводные лодки тех типов, которые имелись до 1944 года у нас и в составе флотов других стран, погружались только для атаки в светлое время суток или для того, чтобы скрыться от противника. Чаще они плавали в надводном положении. Они были погружающимися лодками, то есть надводными кораблями, способными скрыться от противника под водой. Причиной того, что лодки большей частью находились в надводном положении, было стремление расширить район наблюдения и располагать более высокой маневренностью в случае выхода в атаку. Смена позиций в подводном положении затруднялась небольшой скоростью подводных лодок, которая до 1944 года достигала семи узлов и могла сохраняться в течение короткого времени. Эта скорость не позволяла сблизиться с обладавшими значительно большей скоростью надводными судами и занять позицию для атаки. Итак, находясь под водой, подводная лодка была почти неподвижной и своим действием походила на мину. Ей приходилось ждать и надеяться на то, что противник нечаянно "наскочит" на нее. Надежд на это было, конечно, мало. Подводная лодка, находившаяся на позиции в подводном положении, походила на хищника, который не охотился за добычей, а улегся в траву и терпеливо ждал случайной добычи. При таких методах охоты нельзя было рассчитывать на большие успехи.

Поэтому подводные лодки, обнаружив в открытом море противника, что в хорошую погоду происходило на большом удалении от него, стремились занять позицию впереди по курсу противника. Как известно, с момента выстрела торпеды до момента ее встречи с целью проходит некоторое время, в течение которого противник продолжает движение. Торпеда может достичь своей цели только в том случае, сели подводная лодка, атакующая судно противника, находится в момент выстрела на носовых курсовых узлах этого судна. При выстреливании торпеды вслед уходящему противнику она в большей части случаев не может догнать его и, не взорвавшись, тонет на пределе дальности своего хода.

В этой связи основным принципом тактики подводных лодок начиная с 1935 года явился метод группового использования лодок. Групповая тактика представляла собой резко выраженную маневренную тактику с полным использованием скорости подводных лодок, длительными походами в район обнаружения противника, длившимися иногда целыми сутками, развертыванием большого числа подводных лодок в линию сторожевого охранения или в разведывательную завесу с одновременным преследованием и поддержанием контакта с противником и с групповыми ночными атаками.

Итак, предпосылкой успешных действий подводных лодок являлась их маневренность в надводном положении. Начиная с 1936 года этому вопросу уделялось большое внимание. Плаванию в надводном положении препятствовала авиация. Именно она вынуждала лодки уходить под воду. В годы строительства нового германского подводного флота еще не могло осуществиться мое желание повысить подводную скорость подводной лодки. Для подводного хода еще не были созданы двигатели. Поэтому, когда в 1936 году Вальтер разработал проект двигателя для подводной лодки, работающего на перекиси водорода, мы ухватились за него и добились того, что командование военно-морского флота энергично поддержало это исключительно важное изобретение. О дальнейшей судьбе изобретения Вальтера будет сказано позже. Пока же подчеркнем, что подводные лодки были более или менее маневренны только в надводном положении.

Проследим в общих чертах за ходом борьбы в Атлантике с октября 1940 года по декабрь 1941 года. Планы боевых походов подводных лодок отрабатывались штабом подводных сил в двух комнатах оперативного дежурного на командном пункте командующего подводным флотом во Франции. Здесь ежедневно принимались доклады об обстановке и вынашивались решения о их боевом использовании. Стены обеих комнат были увешаны морскими картами. На них флажками отмечались позиции подводных лодок и наносились данные о противнике, например сведения об ожидаемых конвоях, маршрутах их следования, районах и дальности действия средств противолодочной обороны противника. Карты дополнялись поправками с учетом поясного времени, а также данными о постоянных и приливно-отливных морских течениях, ледовой обстановке и туманах, особенно в северо-западном части Атлантического океана. На карты ежедневно наносились данные метеосводок, время пребывания подводных лодок в районах боевых действий, сроки стоянки на верфи и даты выхода в море лодок, находившихся на базах, и так далее. Большой глобус диаметром более метра давал нам наглядное представление о реальных пространственных соотношениях в Атлантике и облегчал измерение больших расстояний, которые на обычных морских картах были неточными из-за сферической поверхности земного шара.

Возле помещения оперативного дежурного находился "музей". Здесь по стенам были развешаны схемы и диаграммы, которые отображали боевую деятельность подводных лодок: число потопленных кораблей и судов, потери наших подводных лодок и действия против конвоев. Здесь для контроля была наглядно представлена эффективность нашего руководства боевыми действиями лодок. Кривые отображали среднее число потопленных судов противника, приходящееся на сутки пребывания подводных лодок в походе. Эти цифры выражались в тоннах и подсчитывались по получении донесений об успехах лодок. Если даже в донесениях данные завышались, что могло иметь место при ночных атаках, они давали представление об относительном увеличении или уменьшении этой средней цифры. Я придавал особенно большое значение непрерывному наблюдению за характером кривой, отражавшей число потоплений. Как кривая температуры говорит врачу о состоянии его пациента, так наша кривая показывала изменения в районе боевых действий в лучшую или худшую сторону. Эти изменения без наглядных данных могли бы остаться незамеченными на фоне успехов. Благодаря этим кривым выяснилось, что в период с ноября 1940 года по январь 1941 года среднесуточный тоннаж потопленных судов хотя и был довольно высоким, по сравнению с предыдущими месяцами снизился. Надо было выяснить причины этого.

Первой причиной оказались неблагоприятные метеорологические условия. В то время в Атлантике свирепствовали особенно сильные и затяжные штормы. Видимость была ограниченной. Испытывавшая сильную бортовую качку или, как говорят моряки, "работавшая" подводная лодка часто была не в состоянии использовать торпеды. В такую погоду большие волны обрушивались на рубку подводной лодки. Верхней вахте, несущей наблюдение на мостике и состоящей из офицера и трех унтер-офицеров и матросов, приходилось пристегиваться ремнями, чтобы сильная волна не смыла их за борт. Во время боевых походов в зимних условиях подводники познавали величественную мощь разгневанного Атлантического океана.

Когда на командный пункт поступали условные сигналы подводных лодок о невозможности использовать торпеды из-за плохих метеорологических условий, настроение у меня падало, и я все чаще возвращался к мысли о целесообразности переброски подводных лодок в более южные районы с более благоприятными метеорологическими условиями. Однако приказа о переразвертывании лодок я не отдавал. В "Журнале боевых действий" по этому поводу записано:

"...Несмотря на плохую погоду, число потопленных судов в северных районах будет больше, чем на юге. Это объясняется интенсивностью судоходства на севере. Поскольку число потопленных судов является решающим для исхода войны, считаю целесообразным активизировать действия подводных лодок на севере" (Журнал боевых действий штаба подводных сил, 13 декабря 1940 года).

Точка зрения, что на севере, несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, число потопленных судов противника будет большим, чем на юге, основывалась пока только на логических рассуждениях. Только в мае-июне 1941 года поступили доказательства справедливости этой точки зрения. Действия подводных лодок с ноября 1940 года по январь 1941 года в центральной части Атлантического океана были менее успешными, чем в районе западнее Англии, где тогда господствовала плохая погода.

Помимо метеорологических условий, начиная с ноября 1940 года появилась еще одна причина снижения объема потопленного тоннажа. Усилилось охранение "западных подходов", как в Англии называли районы, расположенные западнее Англии до 15ш западной долготы. На эффективности нашей маневренной тактики отрицательно сказалось усиление воздушного наблюдения в этих районах. В Англии решили использовать авиацию прежде всего для борьбы с немецкими подводными лодками, действовавшими в Атлантическом океане (Roskill SW Vol.1 pp.360-361).

В связи с усилением активности английской авиации районы боевых действий германских подводных лодок постепенно перемещались на запад. Мы всеми силами стремились сохранить маневренность лодок.

Тактика подводных лодок требовала сохранения их маневренности в надводном положении. Если до октября 1940 года основной район боевых действий наших подводных лодок находился между 10 и 15ш западной долготы, то с ноября 1940 года он переместился в более западный район.

Это привело к расширению района боевых действий и к усложнению техники обнаружения кораблей противника. Наши подводные лодки стали реже устанавливать контакт с противником. Число атак конвоев снизилось. Высокая цифра потопленного тоннажа за октябрь 1940 года явилась следствием частого и успешного применения тактики "волчьей стаи". Уменьшение же возможности действовать с помощью названного метода привело к снижению этой цифры. Надо было решить проблему обнаружения конвоев. Подводные лодки необходимо было обеспечить воздушной разведкой, обладающей большой дальностью действия и являющейся обязательным компонентом ведения войны на море.

Одной из наших самых тяжелых ошибок явилось отсутствие в подчинении военно морских сил, в частности подводного флота, авиации для воздушной разведки. Позднее, в 1943 году, в беседе с Гитлером я сказал ему по этому поводу:

"Боевые действия на море в период второй мировой войны будут по-разному описываться историками в зависимости от того, с точки зрения какого народа она будет рассматриваться. Но по одному пункту у всех будет единое мнение: все они будут считать по меньшей мере непонятным тот факт, что германские военно-морские силы в ХХ веке, веке авиации, должны были воевать без воздушной разведки, как будто авиации вообще не существовало".