Чтение онлайн

Уже давно Давыдов меня не раздражает. Я вру сама себе говоря, что ненавижу этого человека и что он меня бесит. Я уже начала ловить кайф от каждой перепалки и делаю это с какой-то непонятной мне радостью. Но, черт, я даже не представляю, что должно случиться, чтобы я-таки переступила через всякие эти принципы, если понадобится.

========== Если это сон, то я не хочу просыпаться ==========

Невозможно жить с человеком, что всячески хочет обустроить твою личную жизнь, даже не спросив хочешь ли ты этого. Невозможно сгорать от непонятных чувств, мучиться, метаться по кровати, не зная что делать и даже не понимая что вообще происходит. Лиза всячески пыталась вытащить меня, развеяться. Ага, знаю я ее «развеяться». Забыться с первым встречным, кто хоть немного похож на этого препода. Говорит — помогает. Ни черта это не помогает. Поэтому ночью одна в холодной квартире я всячески мучилась из-за навязчивых мыслей, не нарочно представляя, чтобы могло быть, если бы я осталась, а не убежала. Да еще и сменила группу… Но мне еще два месяца с лишним ходить на его пары и всячески делать вид, что ничего не было. А может не надо это делать?

— Я запуталась! — в отчаянии воскликнула я на всю пустую квартиру и следом послышался звон битого стекла — это стакан упал со стола и разлетелся по всей кухне. Не думала, что он такой хрупкий.

Отрешенно вышла из кухни, взяла пылесос и села собирать самые крупные осколки, пытаясь быть максимально осторожной. Но в том-то и проблема, что пытаясь. Мысли с новой силой одолевали голову. «А если…», «А вдруг…» — и все тому подобное, что неимоверно раздражало. Жалела ли я о своих поспешных решениях? Немного. Хотя даже не так. Я не жалела, я боялась. Боялась, что вот эти два месяца будут последними и все, что он, узнав о моих познаниях немецкого, начнет извиняться и выкручиваться (чего я вообще не представляю, но такого варианта развития событий я не исключаю), и еще много «что». Я толком понять не могу, что вообще со мной происходит. Почему я на этом так зациклилась. Я ничего уже не знаю. Я просто запуталась.

— Ай! — громкий вскрик разнесся по пустым помещениям. Задумавшись, я нечаянно наступила на мелкие осколки, да еще и порезала руку большим осколком. Вот я — криворукая! Ну, как так можно? — идиотка, — тихо прошептала я, прыгая на одной ноге, той что здоровая, в сторону коридора, где в шкафу должна быть аптечка.

Идеально, приду завтра с перевязанной стопой и рукой, кругами под глазами и вообще в ужасном настроении. Ну, чем не день для убийств? Ладонь было обработать легче, чем ногу, с которой пришлось порядком повозиться, дабы достать все осколки, что у меня и получилось сделать в конечном итоге.

***

Утро — добрым не бывает. Это выражение очень точно охарактеризовывает почти каждое утро в этой квартире, особенно когда Лизка заваливается домой. Очень редко это случается в трезвом состоянии. И практически никогда не бывает бесшумно. Как и сейчас например.

— Чтоб тебя…! — это было самое цензурное из всей ее речи, которая была явно адресована какому-нибудь невинному косяку или предмету мебели, а может быть даже и полу. Бывало и такое.

Медленно повернула голову в сторону и посмотрела на будильник. Четыре гребаных утра! А я так и не сомкнула глаз, слушая музыку. Ну хоть мысли перестали меня терроризировать. Просто решила действовать верным путем. Решаем проблемы по мере их поступления. Самое ужасное — пары начинаются в восемь. Еще целых четыре часа. Ну, хоть английского нет и на том, спасибо.

— Морда алкогольная, ты угомонишься сегодня? — не выдержала я и, откинув наушники в сторону, слезла с кровати, ковыляя в сторону грохота.

А посмотреть было на что. На кухне на полу распласталась моя наидрожайшая подруженька в обществе кастрюль и разбитых тарелок. Первые пять раз — это было смешно. Остальные — грустно.

— Ну, почему сразу «морда алкогольная»? — практически не заплетающимся языком вопросила Лиза, поднимаясь и подходя ко мне, обнимая косяк, как своего родного человека.

— Иди дрыхни и это захвати! — в приказном тоне сказала я, протягивая уже заранее подготовленный стакан с водой и таблетки от головы. Чмокнув в щеку, Лиза поползла к себе в комнату, оставляя меня наедине с беспорядком.

***

Убраться и одеться за пол часа? Могу, умею, практикую. Слоняться по городу следующие три с половиной часа? Ответ тот же. Бегать от преподавателя весь день, когда он с тобой хочет поговорить? Пф, запросто! Слушать нотации Киры, насколько я тупая? Это вообще само собой.

Но начнем по порядку.

***

Первую пару я благополучно просидела в какой-то прострации. Вроде спать и хотелось, но не слишком. Кира переползла к своему парню и его компашке, а я осталась сидеть на последнем ряду и бездумно пялиться в окно, размышляя о смысле жизни. Хотя, кому я вру? Мыслей в голове не было вообще. Просто хотелось спать.

Так были пройдены и оставшиеся пары. Я даже курить не хотела, что было просто удивительным. Кира на меня смотрела так, будто у меня рога с хвостом выросли. Было какое-то странное чувство недосказанности, пустоты и даже меланхолии. Просто на все насрать. Вот настолько по боку.

Но стоило показаться на горизонте знакомой каштановой макушке, как я просто исчезала, то есть начинала давать деру. Знаю, прятаться от проблем вообще не вариант. Но мне до одури страшно. Аж коленки трясутся, стоит представить какой-нибудь вариант развития событий. Хотя и боятся-то толком даже нечего. Дура дурой я.

Честно, за весь день ему не удалось меня найти и выманить на разговор. Но ведь Давыдов-то мужик целеустремленный и упрямый? Но не задумываясь об этом, пошла на последнюю пару, коей оказалась история.

Преподавательница так все монотонно рассказывала, что меня начало клонить в сон. Первые пол часа мне удавалось бороться с этим прекрасным во всех смыслах желанием, но все-таки сон выиграл, и я, положив голову на руки, задремала.

Проснулась я от ласкового касания чьей-то теплой руки к своей шее. Не открывая глаз, прибывая еще в сонном состоянии, улыбнулась. Тепло и блаженно. Мне нравилось это прикосновение. И почему-то так не хотелось открывать глаза и смотреть на того, кто меня разбудил. Но все же женское любопытство победило и стоило мне распахнуть глаза, как взгляд сразу же наткнулся на букет, что лежал прямо перед моим носом. Белые и синие розы очень красиво сочетались и гармонировали. Еще не до конца отойдя от сна, как завороженная потянулась кончиками пальцев к мягким лепесткам, пройдясь по ним. Потом оторвала взгляд от букета и обвела взглядом пустую аудиторию, выпрямляясь на месте и оборачиваясь.

Почему-то я даже знала, что это именно он. А может и не знала. Я знаю одно — я очень хотела, чтобы это был он. Потерла перебинтованную руку, не отрывая взгляда от серо-голубых глаз и сильно ущипнула себя, до дрожи боясь, что это все сон. Такого ведь не бывает, правда?

Боль я, конечно почувствовала, но все равно. Вот он. Сидит передо мною и так нежно и тепло улыбается, что я не могу сдержать легкую и немного смущенную полуулыбку. Наверное, это единственный раз за все полтора года, когда мы не препираемся и не шутим. Просто сидим, смотрим друг другу в глаза и улыбаемся, как идиоты. Настоящие придурки.

Перевожу взгляд за его спину и замечаю, как на улице уже потемнело, а в аудитории царит приятный и немного интимный полумрак. И как я раньше этого не заметила? Ума не приложу.

— Надо поговорить, — спокойно без сарказма и издевки произносит Максим Олегович, так что я даже сомневаюсь, что это Давыдов сидит передо мною. Опять это чувство нереальности. Так, ведь не бывает? Верно?

— Я слушаю, — также спокойно говорю я, не прерывая зрительного контакта. Самое смешное, что на мне все те же берцы на каблуках. Лиза так и не вернула мне мою обувь. Даже не сказала, где она. Несмотря на раненную ногу, пришлось их надевать и мучиться. Хорошо, что юбку я отрыла более-менее нормальную.