Чтение онлайн

Она замедлила шаги только когда шагнула в коридор, ведущий к Трем Комнатам. Миновала черту, на которой когда-то стоял Макс, закрывая своей жизнью путь для Холдона: кровь впиталась в пол и стены коридора, и ее не взяли никакие заклятия. Три двери полукругом смотрели каждая из своей ниши: опасная Большая; черного дерева, со вставками хризолитов Особая…

Возле цельной гранитной глыбы, представляющей в этом ансамбле Малую Комнату, копалось скрюченное, черное существо. Дара не сразу опознала Гробовщика. Деартефактор царапал гранит ногтями, пытался сдвинуть в сторону камень, почти кусал его и прямо поскуливал от нетерпения. Время от времени он бормотал про себя:

— Неужели он еще живет? Ну, давай же, подыхай, подыхай!

Заметив Дару, Гробовщик вскочил с голодным огнем в глазах и зашептал:

— Немного уже осталось, совсем немного. Это все он виноват: слишком зажился, а может, она его кинжалом не туда пырнула. Но от таких ран исцеления нет: он уже задыхается у нее на руках, я это чувствую. А ты что сюда пришла, а? Тоже хочешь, да? Ну, если ты попросишь, она и с тобой поделится, она такая… щедрая…

Он погладил глыбу и потерся об нее костлявой щекой, вроде бы, даже лизнул.

— Только попросит тебя выполнить что-нибудь, но это уж совсем мелочевка: связаться кой-с-кем, ну там, кинжал, барьер, печать, всё глупости, если смотреть на то, что она дает, если слушать то, что слышишь после этого…

— Что с Максом? — перебила Дара, у которой в груди болью отдалось единственное слово — «барьер».

— Оплакивает свою Лорелею, а то как же, — деловито ответил Гробовщик, и на секунду стал выглядеть вменяемее. — Что тебе до него или до нее? Только слезы — хрусталь… красиво… но бывает ведь лучше! Если вслушаться… да?

Он вцепился в камень так, будто хотел обломать ногти, а шею вывернул в сторону Особой Комнаты и зашипел с ненавистью:

— Чтоб она сгинула… Семьсот лет убивал! Да еще вам в голову вкладывал как истину: «Вещи — ничто, ценности не имеют, уничтожайте их, не поддавайтесь им!» А они… кричали у меня в руках, и я их не слышал. Они меня умоляли, плакали, не хотели уходить… а теперь каждый… каждая… перед глазами стоит! Медальон Равноденствия… как сейчас помню…а Олимпова Стрела! Какая вещица… Браслет Гекаты… да? Да ведь ты же его помнишь тоже, ты же… видела? Слышала его? С него-то всё и началось, его услышал… Да ты же знаешь, это из-за тебя он исчез, а я бы никогда… такую красоту!

Дара смотрела на него, плотно стиснув губы, будто не давая вырваться тошноте. Макс не знал, а она слишком хорошо знала, как происходит такое. Это не было попаданием под действие артефакта, как у Ягамото: такое случалось только с артемагами, причем часто с сильными или опытными. В определенный момент они переставали видеть энергетические нити предмета, артеузлы, в которые связывались эти нити — они начинали видеть предмет как живое действующее существо со своей волей. Начинали прислушиваться к голосу вещей, и постепенно приходили к выводу, что прекраснее этого мира — мира предметов и артефактов — не существует.

И она знала, отчего такое может случиться.

— Вы зря в них вслушались, — тихо заговорила она, — зря привязались к ним. Людей слушать интереснее, просто вы отвыкли от этого дела.

Гробовщик хихикнул, терзая когтями камень.

— Людей? Людей! Со всеми их болячками, сплетнями, гнусностями и глупостями, ты хоть знаешь, как вещи устают от своих хозяев?

— А артефакты — от тех, кто ими управляет, — согласилась Дара. — Так устает мельничный жернов и изнашивается мост под ногами. Вы зря это приняли за живую усталость.

Гробовщик ее не слушал и не собирался, как видно, отходить от камня, загораживающего вход.

— Не предающие, — шептал он трясущимися губами, — вечные… совершенные и идеальные в своей красоте… всегда… на первом месте… как нож в руках убийцы, как украшения в шкатулке модницы — в мыслях… в сердцах… А артефакты — это боги среди вещей, а она — бог среди артефактов. Я так долго прислушивался, чтобы она заговорила со мной… когда догадался, что там… так умолял свою возлюбленную сказать хоть пару слов…

Дара протянула руку вперед, но не коснулась гранитной поверхности.

— Что там?

— Прекраснейший из них, — прошептал Гробовщик, глаза у него вылезали из орбит, и он судорожно кивал в такт каждому слову, — мудрейший и древнейший из них. Там скрыта вечная красота, которая станет тобой, а ты ею, и она даст тебе всё. Это песня… вечная песня… ты слышишь ее? Она проливается изнутри, и все ведет, ведет, и ты растворяешься в ней…

Он вдруг замигал и начал суетливо потирать шершавые, сухие ладони и время от времени бросал на Дару опасливые взгляды.

— Ты Ключник? — наконец прошептал он. — И ты пришла к ней?

Дара наклонила голову. Дыхание ее выровнялось окончательно. Шепот Экстера еще жил в ее сердце, и страшно не было, и вся спешка уже давно пропала: перед ней сейчас будто бы была вечность. Главное — какой-то частью себя она понимала, что там пока все живы.

— Несправедливо, — пробормотал перекосившийся Гробовщик. — Э-э, и ты же не дашь мне этот свой ключ, а я… мог бы отнять… что? Не мог бы. Не хочет, хорошая моя, — тут он начал бережно, любовно поглаживать камень ладонью. — Хочет, чтобы я пропустил тебя… доказал свою верность… А я и докажу! Соединюсь с ними, напитаюсь ими, я стану, как они, они примут меня, как своего — и вот тогда она распахнет мне объятия!

Он приподнялся и сначала на корточках, потом на четвереньках заполз в артехран. Дара потратила еще несколько секунд на то, чтобы взглянуть вслед и пожалеть того, кто так долго боролся с артефактами и вс же проиграл бой.

У каждой вещи заложена в природе лишь одна цель: напитаться нашими воспоминаниями и чувствами, прорасти нам в сердце и стать для нас как можно дороже. У артефактов воля гораздо сильнее, но цель всё та же — существовать и сделать для этого что угодно, в том числе отнять жизнь, если хватает возможностей.

У артефактов Большой Комнаты возможностей было с избытком.

Поступок Гробовщика мог вылезти боком, причем совершенно непонятно, каким именно, когда и даже для кого конкретно. Но Дара не полезла за деартефактором в артехран.

Наконец она осталась наедине с холодной глыбой гранита, которую так хотели отодвинуть с дороги Гробовщик, Дремлющий, Холдон, чинуши Министерства и поколения любопытных учеников артефактория.

Она все еще не касалась ее, она смотрела на камень — и видела вместо него артефакт, который не могла видеть раньше. Видела лишь потому, что знала, что нужно видеть.