Чтение онлайн

— А портал может перенести в суб-мир?

Дара руками очертила какую-то схему и твердо припечатала:

— Нет. Даже то, что этот портал может переносить между мирами — исключительный случай. Такое под силу только действительно великому артемагу.

— Так куда же вынесло Ягамото?

— Ну и вопросы ты задаешь. Можно было бы создать особую «ищейку», отследить перенос хотя бы примерно… нет, не так. Ягамото задал неконкретную точку перемещения. При этом у него наверняка в сознании вспыхнул какой-то образ…

— М-м, — протянул Макс, вспоминая занесенную катану шефа. — Это уж вряд ли. Скорее это было фигуральное выражение, знаешь ли…

— Да, он имел в виду, что ты отправишься на тот свет, но туда портал тоже не мог бы его переместить. У портала нет узлов, которые отвечали бы за убийство владельца. Адрес назван — он находит выход и переносит. В такой ситуации он, скорее всего, прошерстил сознание Ягамото и нарыл оттуда что-то крайне неприятное. Его представление о чем-то, как о реально существующем месте. Ад на земле, понимаешь? Или хотя бы то, что он вслух озвучивал в таком смысле. У многих людей есть конкретные представления о чем-то таком. Ну, некоторые считают, что ад на земле — это огромный холодильник, где тебя никто не услышит, или комната без воздуха, или… Гелла вот рассказывала про такую штуку, где палили людей — кре-ма-то-рий?

— Так этим же сейчас здесь никто не занимается, — заметил Кристо и тут же призадумался: — Что, или занимаются?

Макс не ответил. Он сглотнул, глядя прямо перед собой.

В память, как по заказу, попросились те деньки, когда Ягамото относился к нему, как к ученику и частенько распинался на разные темы. «Терпеть не могу закусочные, — была одна из тем. — Есть ли что-либо более омерзительное, чем десяток людей, жрущих рядом друг с другом? Они болтают, они чавкают, они заглядывают друг другу в рот при разговоре, они кладут свои кошельки на стол, протертый влажной тряпкой официанта. А эти запахи — они как в хлеву! Поверь мне, Макс, если есть ад на земле — это…»

Он так и говорил — ад на земле. Макс, как лунатик, двинулся к двери. Поверить в то, что он сам мог допустить такую ошибку, было слишком сложно. Кристо за его спиной уже вовсю интересовался у Дары, есть ли побочные эффекты у «Ледяного нарцисса».

— Макс? — раздалось опять же, из-за спины. — Надумал что-то? Что мы должны искать?

Макс вздрогнул и решил рефлексировать позже.

— Ближайшую закусочную! — и перешел на бег.

— Тебе что, так пожрать приспичило? — равняясь с ним, осведомился Кристо.

Зато Дара уже всё поняла, потому что бежала быстрее всех.

Движок у Максового катера пришлось заводить ей: с артемагией вышло быстрее. Как только по две стороны от них засвистели прибрежные заросли, укутанные неизменным гибискусом, Ковальски отвел душу. Его монолог был тих, монотонен, но содержал обороты, за которые передрались бы все филологи мира. Общий смысл монолога прослушивался ясно: «Я — кретин».

— А меня за такое ты по башке лупила, — мрачно припомнил Кристо. — Ну, и где справедливость? Хотя не, у меня так художественно не получалось.

— Ты просто незнаком с сущностью артефактов, — утешила Макса Дара.

Ковальски втянул воздух сквозь зубы, заставляя катер вписаться в поворот реки.

— Нужно было прострелить ему башку — и дело с концом.

— Чем — супер-пупер бластером? — осведомился Кристо. — Ты ж пробовал — у тебя не вышло. Дара, эй, а какой артефакт этого старикашку защищал?

Артемагиня отчаянно развела руками. Ветер бешено трепал ее волосы. Кристо немного подумал и начал опять:

— А что мы вообще куда-то летим? Ну, выкинуло его в каком-нибудь баре, ну, загребет его местная полиция…

Макс издал что-то вроде смешка, который высказал все его мнение о здешних блюстителях закона.

— Ну, не загребет. Но рано или поздно его повяжут? А мы тут время тратим, а нам уже давно пора к выходу — или о Лорелее ты уже и забыл?

Дара показала ему кулак. Ковальски заставил катер влететь в очередной поворот на максимальной скорости.

— Нет, не забыл. Но, во-первых, тут закусочные не на каждом углу понатыканы… а во-вторых, если всё так, как я подозреваю — с Ягамото всё же нужно разобраться. Оставлять его за спиной опасно.

— А что ты подозреваешь?

— Худшее.

Будто Кристо бы сам не понял.

Катер несся по реке, распугивая более медленные средства передвижения. Чахлые рыбачьи лодки, например. Напряжение внутри можно было, кажется, потрогать руками.

Дара первая попыталась разрядить обстановку подобием светской беседы.

— Макс, а как ты нас-то нашел? Ты же не знал, где база у Ягамото?

— Зато когда-то я знал Ягамото. И был в курсе, что выше по реке пустует крупное складское помещение — я и сам там хотел расположиться… Малость глянул ваши следы — направление, в котором вы ушли. Понял, что пешком не догоню, решил рискнуть и нагнать по воде. Думал вас перехватить, кстати. Кто ж знал, что вы туда сразу полезете.

— А река ему была обязательна? Влюблен в воду, что ли?

— Обожает. Удобно топить трупы.

Кристо поглядел на мутную желтоватую водичку за кормой, вообразил, что в ней вполне могли оказаться они с Дарой, и расхотел разговаривать Максу под руку.

Дара проверяла арсенал боевых артефактов. Впереди быстро рос знакомый берег: от него они вместе с Максом отчаливали сегодня в канун сиесты…

Путь был повторен точно в обратном порядке: от катера — мимо сарайчика, через тайный проход, внутрь ресторанчика — и к той самой веранде, где они встретились с Ковальски.

На веранде всё было уже в принципе привычно. Появление невменяемого Ягамото в пачке в забегаловке восприняли, как нечто должное и не ахти какое опасное. Публика схоронилась под столами и терпеливо доедала обед. Под один из столов затесался паренек в черной маске с прорезями — наверное, грабитель. Он странно раскачивался и взмахивал перед лицом руками — то ли отгонял возможную галлюцинацию, то ли молился.

А по веранде носился Ягамото и выл, орал, пел, хохотал — словом, создавал полное впечатление того, что портальный перенос окончательно стесал его многострадальные извилины.

В целом — мирный сумасшедший. Ну, если бы не здоровенный тесак, которым японец обзавелся где-то по дороге.

Когда они остановились в дверях веранды — Ягамото даже не заметил их появления.

— Куда вы фусе попурятарись? Выходите, мы пуросто поигураем! Раз-дува-тури, я вожу! Что? Я вас не понимаю, вы все говорите с такими акцентами, что мне кажется — вы просто молчите! А может быть, это я молчу? А у меня теперь есть акцент? Зонучик! Побуратачься! Есчь!

При этом он бегал по веранде почти что правильными кругами. И явно нарезал уже не первый круг.