Немезида белая
Шрифт:
В голове моментально выстроилась простейшая логическая цепочка: некто Блип вдохновился подвигом оперативника детективного агентства «Следопыт», сваял комикс по мотивам, распечатал сто экземпляров в типографии города и начал распространять через местный комикс-шоп.
Всё хорошо, мне вполне льстит роль творческого вдохновителя, вот только откуда он нарыл материал для выпуска № 2? И почему оба журнала отсылались лично мне? Ведь я вполне мог расценить подобный жест и как «Спасибо за вашу службу!», и как «Я знаю, что вы сделали прошлой осенью!»
К уважаемому мсье Блипу возникло несколько каверзных вопросов, и я воспылал желанием задать их ему лично.
Я освободил стол от канцелярского мусора, из верхнего ящика достал детализированную карту города, развернул на всю столешницу. Серпейск двухмерной проекцией, поделенной на квадраты, раскинулся в свете настольной лампы. Я возложил правую ладонь на верхний левый край, левую – на комикс и принялся сканировать город, неспешно продвигаясь с запада на восток, постепенно смещаясь всё ниже и ниже.
Округ раскрылся передо мной богатой палитрой эмоциональных красок. Я был там – в каждом закоулке, в герметичном мире каждого здания. Любой из районов обладал своей уникальной аурой, динамикой: замкнутый в себе «Шанхай», сонный и мистический Старый город, кипучий Центр…
Ощутимо переживая смену ментальных спектров, я выискивал человека, чью творческую работу прижимал к столу ладонью. Любое творчество – это алхимия, это акт максимального насыщения результата трудов личностной энергетикой. Созданный посредством усилий артефакт становится ментальной нитью, ведущей к его создателю.
Удача улыбнулась не то чтобы скоро: поисковая ладонь уже опустилась за «экватор» карты, но тотчас же замерла, как только нервного узла солнечного сплетения коснулась мягкая лапка экстрасенсорного восприятия. Я поднял руку – посмотреть, куда завел меня биологический локатор.
Засерпье, район частных угодий под Старым городом, к востоку от Городского парка. Сектор насчитывал более полусотни жилых домов, с десяток перекрестков, и именно там обитал таинственный господин Блип. Если усилить интенсивность биолока, мне не составит труда запеленговать комиксиста вплоть до комнаты, в которой тот находится.
Я вновь положил ладонь на карту, ментально опускаясь в двухмерный мир, как вдруг сигнал исчез!
Отдернув руку, словно бумага раскалилась, я в удивлении уставился на карту. Осечка! Пробел. Мертвая зона. Такое случилось впервые. Повторно взяв след Блипа, я почувствовал его в Засерпье, но дальше начиналась пустота. Поисковый сигнал биологического локатора словно устремлялся в бесконечное ничто, рассеивался в вакууме космоса. С подобным явлением я столкнулся впервые за почти двадцатилетнюю практику экстрасенсорики.
Ощущая усиление тревоги, обуявшей меня после прочтения комиксов, я выключил лампу, откинулся в кресле и застыл в задумчивой позе. Тут было над чем поломать голову. Объяснений неудачи с пеленгом существовало только две.
Первое: мартышка к старости слаба глазами стала… Но я сразу же самоуверенно отмел этот вариант. Поскольку к биолоку мне не приходилось прибегать несколько дней, энергии ци было вполне достаточно, чтобы засечь объект, находись тот хоть на Марсе (хотя физическая дистанция тут вообще не играет роли, если уж начистоту).
И второе: товарищ Блип сам является экстрасенсом, способным глушить любое телепатическое воздействие на себя. Ну как минимум мое – точно. Не исключено, что именно благодаря своим возможностям он и прознал о… сюжете для второго выпуска.
Осознание того, что это предположение, скорее всего, является правдой, пугало, будоражило и вызывало дьявольское любопытство одновременно. Я сразу же позабыл обо всех остальных делах. Воображением полностью завладела таинственная фигура комиксиста, осведомленного о некоторых сторонах жизни сотрудника агентства «Следопыт».
Желание найти его тут же воспарило до уровня идефикс. Вот только искать, похоже, придется олдскульными детективными методами, к которым я за шестилетнюю практику не прибегал никогда. Ни разу мне не приходилось слоняться по районам-кварталам, опрашивая друзей и знакомых очередного пропавшего: всю черновую работу за меня выполнял биологический локатор.
Клиент приносил фотографию, выплачивал гонорар, после чего я садился за карту и тыкал в то место, где в текущий момент прохлаждался (а иногда и откровенно коченел – находить мертвяков мне тоже доводилось) искомый субъект. Порой, в особо запущенных случаях, приходилось самому приезжать за ними и силком тащить к перепуганным родственникам.
Но вот я столкнулся с перспективой настоящей детективной работы! Душа воспылала неподдельным подростковым восторгом. Мне предстояло окунуться в кипучую деятельность, о которой я когда-то читал в историях Дэшила Хэммета и Микки Спиллейна. Никакой экстрасенсорики – чисто ножками, ножками.
Подвернувшееся дельце теперь виделось еще более захватывающим, но пора было и честь знать. Я подхватил кулек с бельем на стирку, оба комикса, погасил в конторе свет и отправился домой.
Обитал я в новостройках на восточной окраине города. Хороший район, приличные соседи – в основном молодые семьи с детьми, уверенный средний класс. Такие люди ценят индивидуализм и частное пространство, а потому затеряться среди них проще простого.
Самому бы мне ни за что не потянуть «двушку» в подобном комплексе, но около четырех лет назад в мой жилищный вопрос вмешался случай. Единственный, поздний и горячо любимый сын городского воротилы потерялся в лесу недалеко от Серпейска: катались с друзьями на великах, забурились в самую чащу и решили сыграть в прятки или вроде того. Естественно, что-то пошло не по плану.
Отец мальчика заявился в «Следопыт» на вторые сутки поисков. Пятнадцать минут спустя мы знали точное местоположение мальца, а еще через час я наблюдал счастливое воссоединение отца и сына. Оказалось, тринадцатилетний паренек пытался самостоятельно выйти из леса, но в темноте сорвался в глубокий овраг, сильно повредил ногу и выбраться уже не смог. Обычная, в общем-то, история.
На радостях папашка велел мне просить всё что угодно, а пока я думал, сам предложил расплатиться двухкомнатной квартирой. Возражать я не стал…
Поднявшись на этаж, я открыл дверь, шагнул в прихожую, зажег свет. Синоби был тут как тут – сидел, аккуратно подобрав черные, с белыми «башмачками» лапы и обернувшись тощим хвостом. Благородная осанка, короткая гладкая шерсть, длиннющие уши и усы, умные зелено-желтые глаза на треугольной мордочке – этот кот был прекрасен.
В моей жизни Синоби возник минувшей зимой – и сделал это чертовски вовремя, ибо на тридцать третьем году жизни я уже немного приуныл. Дела, за которые продолжал браться в качестве частного детектива, стали казаться незначительными, оказываемая помощь людям – недостаточной. Я знал, что могу куда больше, испытывал искреннее желание совершить настоящий Поступок, но вот какой именно – не имел ни малейшего понятия. А потому самозабвенно тонул в болоте серой повседневности.