Чтение онлайн

— Я должен понимать это как комплимент?

— Именно так я и сказала.

— В таком случае давай обсудим, с чем ты встретилась на планете, и постараемся на все смотреть логично.

— Ладно, дядя Зивер.

— Вот и хорошо. Прежде всего, на этой планете есть что-то живое.

— Да.

— И это не сама планета.

— Нет, не планета, это точно. Так сказал голос.

— Но, по-видимому, это одно живое существо.

— У меня такое впечатление, что оно — это одно единственное живое существо. Дядя Зивер, главное в том, что наш разговор совсем не походил на телепатию, как о ней говорят; не похож он и на чтение мыслей или мысленный разговор. Мне кажется, что голос как-то окутывает всю меня. Знаете, что-то похожее бывает, когда рассматриваешь картину: ведь тогда видишь не отдельные разноцветные мазки, а только всю картину сразу.

— И еще у тебя впечатление, что это одно живое существо.

— Да.

— И разумное.

— Очень разумное.

— Но абсолютно незнакомое с техникой. На всей планете мы не нашли ни малейших следов технологически развитой цивилизации. Это живое существо невидимо, никак себя не проявляет, просто думает, размышляет, философствует — но ничего не делает. Я правильно говорю? Марлена заколебалась.

— Не могу сказать точно, но, может быть, вы правы.

— Потом появились люди — мы. Как ты думаешь, когда это живое существо узнало о нашем появлении? Марлена отрицательно покачала головой.

— Не могу сказать.

— Посуди сама. Существо знало о тебе, когда ты была еще на Роторе. Оно могло узнать, что чужой разум вторгается в систему Немезиды даже тогда, когда мы были очень далеко. Ты не допускаешь такой возможности?

— Не думаю, дядя Зивер. Мне кажется, что оно не подозревало о нашем существовании до тех пор, пока мы не высадились на Эритро. Это привлекло его внимание, оно стало осматриваться и в конце концов обнаружило Ротор.

— Возможно, ты права. Потом оно качало экспериментировать с чужим разумом, который оно обнаружило на Эритро. Вероятно, это был вообще первый чужой интеллект, встретившийся ему. Марлена, как ты думаешь, сколько лет оно живет?

— Не знаю, но у меня сложилось такое впечатление, что оно живет очень долго, может быть, немногим меньше самой планеты.

— Может быть. В таком случае за всю свою очень долгую жизнь оно впервые непосредственно встретилось с чужим интеллектом, резко отличающимся от его собственного. Я правильно говорю?

— Правильно.

— Итак, существо поэкспериментировало с этим чужим интеллектом и, поскольку оно почти ничего не звало о нем, нечаянно нанесло ему вред. Это и была чума Эритро.

— Да, — вдруг оживилась Марлена. — Оно ничего не сказало прямо о чуме, но я подумала так же, как и вы. Причиной чумы были первые не очень удачные эксперименты существа.

— А когда существо поняло, что причиняет вред, оно прекратило попытки контактов с чужим разумом.

— Да. Поэтому сейчас и нет эпидемии чумы.

— В таком случае отсюда следует, что это существо настроено по отношению к нам благожелательно, что его понятия об этике в общем и целом совпадают с нашими и что оно не хочет причинять вред чужому разуму.

— Да! — радостно воскликнула Марлена. — Я уверена в этом!

— Но что это за существо? Может быть, дух? Нечто нематериальное? Что-то, не обнаруживаемое нашими органами чувств?

— Не знаю, дядя Зивер, — призналась Марлена и вздохнула.

— Хорошо, — сказал Генарр. — Разреши мне еще раз повторить, что оно говорило о себе. Если я ошибусь, останови меня. Оно сказало, что его конфигурация «очень большая», что она «очень проста в каждой точке и очень сложна в совокупности» и что она «устойчива». Я правильно говорю?

— Да, правильно.

— Вместе с тем мы обнаружили на Эритро только одну форму жизни — прокариотов, крохотные клетки, похожие на наши бактерии. Если отказаться принимать всерьез всяких духов и прочие нематериальные неопределенности, то у нас останутся только эти прокариоты. Не может ли быть, что эти крохотные клетки, которые нам кажутся отдельными организмами, в действительности представляют собой части одного организма размером с целую планету? Тогда конфигурация его разума будет очень большой, простой в любой точке и очень сложной в совокупности. И к тому же она должна быть устойчивой, потому что даже гибель сравнительно большого числа клеток практически не повлияет на весь организм-планету.

Марлена недоумевающе смотрела на Генарра.

— Вы хотите сказать, что я разговаривала с бактериями?

— Марлена, я не уверен. Это всего лишь моя гипотеза, но я не вижу другого объяснения всем фактам. Кроме того, если ты посмотришь на отдельную клетку, из которых построен твой мозг, то тоже не увидишь ничего особенного.

Твой мозг — это всего лишь компактное сочетание десятков миллиардов связанных друг с другом таких клеток. Если в другом организме клетки мозга не собраны в компактную массу, а разделены, разбросаны по поверхности планеты и связываются друг с другом, например, слабыми радиоволновыми импульсами, то так ли велико различие между вами?

— Не знаю, — в замешательстве призналась Марлена.

— Тогда давай попробуем ответить на другой очень важный вопрос.

Чего эта местная форма жизни, это разумное существо добивается от тебя?

Марлена удивленно посмотрела на Генарра.

— Ну как же, дядя Зивер, оно может разговаривать со мной, передавать свои мысли.

— Стало быть, ты предполагаешь, что существу нужен кто-то, с кем бы оно могло разговаривать? А ты не думаешь, что с того дня, когда здесь появились люди, око впервые задумалось о своем одиночестве?

— Не знаю.

— У тебя нет никаких предположений?

— Нет.

— Оно легко могло бы уничтожить нас, — рассуждал Генарр сам с собой. — Если оно устанет от тебя или ты ему надоешь, оно и сейчас без труда может погубить всех нас.

— Нет, дядя Зивер.

— Но ведь парализовало же оно меня, когда я попытался помешать твоему контакту с ним. Оно доставило много неприятностей и доктору д'Обиссон, и твоей матери, и охраннику.

— Вы правы, но оно только немного парализовало вас, чтобы вы не смогли помешать мне. Оно же не стало причинять вам больший вред.

— Так было во всех случаях, когда кто-то пытался помешать тебе выйти на планету, поболтать и подружиться с ним. Почему-то эта причина не представляется мне достаточно веской.

— Может быть, мы вообще не способны понять настоящие причины, — сказала Марлена. — А вдруг оно настолько отличается от нас, что не может объяснить свои мотивы, а если бы и попробовало объяснить, то мы все равно ничего бы не поняли.

— Но, очевидно, разум этого существа не слишком отличается от нашего, раз оно может разговаривать с тобой. Оно же способно принимать мысли от тебя и передавать свои мысли тебе, ведь так? Между вами уже установился контакт.

— Да.

— Больше того, оно настолько хорошо понимает тебя, что пытается понравиться, перенимая голос и облик Оринеля. Марлена низко опустила голову и принялась внимательно разглядывать пол перед собой.

— Раз оно понимает нас, — мягко продолжал Генарр, — значит, и мы можем понять его. Если это так, то ты должна выяснить, почему оно так хочет общаться именно с тобой. Это может оказаться очень важным, потому что никто не знает, какие планы строит разум этого существа. Только ты можешь узнать это. Другого способа у нас нет.