Чтение онлайн

Мы до сих пор не знали, кто он. Он был настолько суров, что постоянно отказывался нам рассказывать. «Анонимность была бы идеальным решением».

«Я сделаю из него Маркуса!» — издевался Момус, всегда любивший дурные шутки.

Меня поразило, как легко заставить кого-то исчезнуть. Человека Анакрита увезут из моего дома той же ночью. Надсмотрщик, работавший на городского префекта, теперь ожидал ещё одного человека; когда мы доставим Мелитана, его внедрят в группу каторжников, отправляемых на каторжные работы в шахты. Это наказание должно было стать смертной казнью, альтернативой распятию или растерзанию зверями на арене. Протестовать было бессмысленно. Осужденные преступники всегда утверждали, что стали жертвами ошибок. Никто их не слушал. Никто в Риме больше его не увидит.

Закованный в железный ошейник и находившийся в рабстве в отдаленной части какой-то заморской провинции, раздетый и морящий голодом, он был вынужден работать до тех пор, пока это не убьет его.

Мы ему рассказали. Я когда-то работал рабом на свинцовом руднике, поэтому знал все ужасы.

Мы дали ему последний шанс. А он всё равно ничего не сказал.

LXV

Вскоре после того, как я вернулся домой один, забрав агента, к нам в дом пришел Анакрит.

Я принял ванну и поел. Я посвятил время тому, чтобы стереть все следы недавних событий. Я был в кабинете, читал свиток любезного Горация, чтобы очистить свой замутнённый разум. Было поздно. Я скучал по семье.

Раб объявил, что шпион внизу. Увижу ли я его? Теперь всё было так; наверное, я к этому привыкну. Елена, должно быть, подстегнула прислугу, научив их не пропускать посетителей. Это давало зажиточному домовладельцу несколько минут, чтобы подготовиться – гораздо лучше, чем в те времена, когда любой незваный гость врывался прямо в мою обшарпанную квартиру, видел, чем я занимаюсь (и с кем), а затем заставлял меня слушать его историю, независимо от того, хотел я того или нет.

Я замер, размышляя о том, как быстро шпион выбрал момент – знал ли он, что мы избавились от пленника? Затем я пошёл в домашних тапочках его поприветствовать.

Преторианцев у него не было. Другого «Мелитана» тоже не было с ним. Он привёл пару низкосортных людей, но, когда я пригласил его наверх, он оставил их внизу, в прихожей. Не рискуя, я приставил рабов присматривать за ними. Я знал его, когда у него были только пехотинец с огромными ногами и карлик; позже он нанял профессионального информатора, но тот погиб при исполнении служебных обязанностей. Иногда с ним работала женщина. Эта парочка сегодня – на уровень выше обычных, бывшие солдаты, как я догадался, хотя и жалкие; в мирной провинции их бы отправили на вырубку дерна на валах, а на войне они стали бы расходным материалом, простым пушечным мясом.

«Я зашёл пожелать тебе удачи, Фалько, в праздник Деревенской Виналии», — увлёкся Анакрит. Я редко чтил праздники, будь то мистические или сельскохозяйственные; он, по моему опыту, тоже. Я сидел с ним в нашем отделе переписи, тщетно мечтая, чтобы он ушёл пораньше, чтобы поесть сардин на Рыбацких играх в Затиберине или почтить память Непобедимого Геракла.

«Спасибо, как вежливо», — я удержался и не принес бутылку из горного хрусталя с новым «гнилым» пивом.

Анакрит предпочитал осторожную трезвость во время работы – совсем не такой, как Петроний и я, которые при любой возможности пренебрегали осторожностью и жили на грани. Он не пытался выпросить себе праздничный напиток. Примечательно, что, как это было свойственно ему, он тут же потерял самообладание. Несмотря на то, что он, вероятно, потратил часы на оттачивание оправданий, он выпалил прямо: «Я потерял агента».

«Беспечный. Какое мне до этого дело?»

«В последний раз его видели возле твоего дома. Ты не будешь возражать, если я осмотрюсь здесь, Фалько?»

«Это вряд ли можно назвать дружеским жестом, особенно после того, как мы все так весело провели время на вашем жареном свином ужине! Впрочем, угощайтесь. Осмелюсь сказать, возражать бессмысленно. Если вы обнаружите его на моей земле, я потребую компенсацию за его содержание».

Этот краткий обмен шутками прервали вновь прибывшие. На мгновение мне показалось, что шпион всё-таки привёл гвардейцев. Кто-то по-военному постучал дверным молотком, но тут же в замке сердито заскрежетал ключ: Альбия.

Она снова бродила одна. Я знал, что Елена не смогла её найти, когда остальные ушли на Яникулан; я должен был отправить девушку дальше. Она выглядела недовольной, и, что любопытно, её сопровождал Лентулл.

«Спасибо, тюремщик, можешь идти!» — сердито приказала она ему. Она прошла через вестибюль. Будь моя воля, я бы приказал Лентуллу подождать, чтобы он мог объясниться, не привлекая внимания шпиона. Альбия повернулась от лестницы и яростно жестами приказала ему убираться.

Лентулл встал по стойке смирно и объявил: «Камилл Юстин просил меня вернуть твою молодую госпожу Фалько. Он видел её возле нашего дома, пристально смотрящую на нас – это у неё в последнее время вошло в привычку».

«О, Альбия!» Я боялся, что мне придется играть роль деспотичного отца.

«Подглядывание — не преступление», — прорычала она.

«Ты донимаешь сенатора», — не согласился я, слишком хорошо понимая, что Анакрит подслушивает. «Насколько я тебя знаю, девушка, ты изо всех сил стараешься, чтобы твой взгляд был оскорбительным. Лентулл, пожалуйста, извинись перед сенатором. Поблагодари Юстина за его любезное вмешательство и заверь их, что подобное больше не повторится».

«Просто гречанка испугалась», — сказал Лентулл.

Трибун сказал, что нам лучше сегодня же отвезти твою девчонку домой и поговорить с тобой об этом». Он лучезарно улыбнулся Альбии, выражая своё восхищение. «Она немного своеобразна, не правда ли?»

«Полтора», — проворчал я. «Анакрит, извини меня на минутку, пока я подготовлю награду для Лентулла...»

Анакрит отмахнулся от меня, поскольку теперь он мог подойти к Альбии. Я слышал, как этот мерзавец заявил, что если ей когда-нибудь понадобится убежище от семейных неурядиц, она знает, где его дом… Этот вечер обернулся катастрофой.

За спиной шпиона я быстро передал Лентуллу камею, прижав её к его ладони, как Авл передал мне. Будучи Лентуллом, он должен был подмигнуть, чтобы до него дошло. «Помнишь, как мы спрятали трибуна в моей старой квартире? Сможешь найти его снова – над прачечной «Орёл», на той улочке? Не мог бы ты заглянуть туда по пути домой?» – пробормотал я, – где в моей старой комнате есть тайник, и Лентулл пообещал спрятать камень.

Альбия оторвалась от Анакрита и ворвалась, думая, что я говорю о ней. Она почувствовала, что я договариваюсь с Лентуллом. «Я пойду гулять с Нуксом… если мне разрешат?»

«Тебя только что выпустили, но ты не пленник. Просто перестань преследовать Камилла Элиана и держись подальше от других мужчин». Я имел в виду шпиона. Лентулл был слишком груб, чтобы считаться с ним.

Я вернулся к Анакриту и его плану обыскать мой дом. «Кого ты ищешь?» Лучше спросить, чем признаться, что знаю. «Есть ли имя у твоей заблудшей овечки?»

«Государственная тайна», — пробормотал Анакрит, делая вид, что шутит.

«О, один из твоих драгоценных телохранителей, не так ли?» Это было всё равно что пытаться выжать сухую губку, которая три недели пролежала на солнце на причальной стенке. Он неохотно кивнул, поэтому я добавил: «Разве их не двое?»