Чтение онлайн

Бессмертные приветствовали полную луну кровью: кто-то — наливая ее в хрустальные бокалы, кто-то — разрывая мясо и воя. Но призракам, если не считать давние кровавые жертвы древних греков, крови не полагалось. Больше не полагалось.

Призрачная дама услышала собственные рыдания. Плакала не та ее часть, которая еще помнила, что значит быть собой. Нет, то была иная часть — та, что растворялась в эфире.

Она жалела, что так серьезно изучала природу мира технологий, а не природу сверхъестественного. Ей хотелось бы, чтобы ее увлечения привели ее к знаниям, которые позволили бы с достоинством перенести дезанимацию. Но в смерти не было достоинства.

И она была одна. Хотя, возможно, это не так уж плохо при таких позорных обстоятельствах?

Однако где же научные брошюры, которые научили бы женщину прислушиваться к процессу собственного умирания?

Проводив мужа в замок Вулси, леди Маккон удостоверилась, что он надежно заперт в укрепленном подземелье. Коналл делил клетку с Биффи, и оба они атаковали то стены своей несокрушимой тюрьмы, то один другого. Нанести друг другу незаживающие раны оборотни не могли, но у Алексии все равно не было сил за этим наблюдать. В большинстве случаев леди Маккон предпочитала цивилизованную внешнюю сторону темному подбрюшью (конечно, делая исключение для свинины).

— Я стала частью странного мира, Румпет, — сказала она дворецкому Вулси, когда тот провожал ее к карете перед возвращением в город.

Парадную карету пышно изукрасили в честь полнолуния: сверху привязали ленты, отполировали герб, запрягли пару гнедых. Леди Маккон погладила одну из лошадей по носу. Ей нравились гнедые — уравновешенные, благоразумные животные с гарцующей походкой и темпераментом флегматичных тритонов.

— А я-то привыкла считать оборотней такими простыми, немудреными созданиями.

— В чем-то это так, мэм, но ведь они тоже бессмертные. А когда имеешь дело с вечностью, требуется определенная сложность духа.

Дворецкий подсадил ее в карету.

— Как, Румпет, неужели и вы прячете дух философа под внешностью практика?

— А для какого дворецкого это не верно, мэм?

— Дельное замечание, — и леди Маккон жестом велела кучеру трогать.

Лондон в полнолуние менялся разительно, поскольку всеми делами, по необходимости или по собственному желанию, заправляли вампиры. По всей Англии рои устраивали шумные вечеринки, но в столице празднества приобретали поистине столичный размах. И отщепенцы вольны были бродить неорганизованно и бесконтрольно. В любое другое время вампиры тоже могли бы устроить нечто зажигательное — оборотни никак тому не препятствовали, — просто когда мохнатые хищники гарантированно отсутствовали, кровососы ощущали себя полновластными хозяевами мира и развлекались более раскованно, чем обычно.

А для дневного народа полнолуние являлось поводом пить и плясать всю ночь напролет. Или, в случае консерваторов, которые не хотели иметь ничего общего с бессмертными и их присными, кататься до утра на дирижабле. Большая часть флота Жиффара в полнолуние поднималась в воздух, совершая короткие экскурсии над городом. Некоторые дирижабли сдавались в аренду для частных вечеринок; на других просто пользовались выгодным случаем и устраивали специальные и весьма дорогостоящие мероприятия для фешенебельной публики, где та могла продемонстрировать сшитые по последней моде костюмы для воздухоплавания. На части судов установили приспособления для фейерверков, которые выбрасывали в небо красочные снопы желтых и красных искр, похожих на сотни падающих звезд.

Для БРП ночка традиционно была непростой, поскольку работать было почти некому. В кадровый костяк учреждения входило несколько оборотней — трое из стаи Вулси, двое рыкунов ее величества и молодой одиночка, а среди рядовых сотрудников немалую роль играли клавигеры. Отсутствие всей этой братии значительно подрывало возможности Бюро. Да вдобавок агенты-вампиры отдавали должное кутежам. Правда, несколько вольнонаемных призраков бдительно следили за всем происходящим на улицах и в домах даже при таких экстравагантных обстоятельствах, но они, случись чего, не могли оказать на нарушителей порядка никакого физического воздействия. В результате полнолуние выдвигало на передовую смертных, возглавляемых агентами вроде Хавербинка, — способных, жестких представителей рабочего класса с их любовью к опасностям и чутьем на неприятности. Конечно, трутни кормчего тоже были на ногах, но добытые ими сведения дееспособные сотрудники Бюро всё же предпочитали проверять, поскольку особого доверия к красавчикам-денди (возможно, из-за классовых противоречий) не испытывали и на слухи, что лорд Маккон с недавних пор предпочитает спать днем в шкафу лорда Акелдамы, не велись.

Леди Маккон любила полнолуние за безудержно праздничную атмосферу. Лондон поразительно преображало разлитое в воздухе волнение, порожденное ожившими темными древними мистериями. Надо признать, в них были и клыки, и кровь, и другие столь же недобрые вещи, но полная луна несла с собою также пирожки с кровяной колбасой, леденцовых волков и прочие вкусности. Леди Маккон одобряла любое мероприятие, если его одобрял ее желудок, влиянию которого она очень легко поддавалась. Именно сомнительное качество стряпни, а не общество вынуждало Алексию постоянно отклонять приглашения на большинство светских приемов. Остальная часть общества считала такое поведение снобистским и достойным подражания. Им и невдомек было, что его порождала исключительно убогость предлагаемых блюд.

Помимо еды и удовольствия видеть силуэты дирижаблей на фоне луны, Алексию радовало и то, что в ночь, когда бал правят вампиры, все демонстрировали свои лучшие наряды и манеры. Хотя ее собственный вкус, сказать по совести, был весьма тривиальным, леди Маккон наслаждалась видом разодетых, как павлины, модников и модниц. В фешенебельных районах Лондона попадалось почти все: последние вечерние туалеты прямиком из Парижа, крайне практичные американские платья для полетов и всевозможные галстуки с самыми сложными узлами, какие только способно изобрести воображение. Обычная поездка по запруженным народом улицам становилась чарующим зрелищем — словно из рога изобилия сыпались, радуя глаз, изумительные образы.

Если бы Алексия, прильнув к стеклу, не смотрела во все глаза на оживленную толпу, она не заметила бы дикобраза — да-да, одного их тех, что относительно недавно атаковали их с лордом Макконом экипаж.

Сильно и резко она застучала парасолем в крышу кареты.

— Стойте!

Кучер осадил гнедых прямо посреди многолюдной улицы — благо у аристократии имеются привилегии, а на карете Вулси красовался герб.

Леди Маккон сняла трубку переговорного устройства, которое совсем недавно установила в карете. Кучер тоже снял свою трубку.

— Да, мэм?

— Следуйте за дикобразом!

— Слушаюсь, мэм.

За годы службы у лорда Маккона бедолага привык и к куда более странным приказам, чем этот.

Карета накренилась, вынудив Алексию выронить переговорную трубку. Та повисла на тяжелом металлическом шнуре и ударила ее по руке. Однако никакой погони на высоких скоростях, на радость Алексии, не состоялось — большое спасибо, этого добра ей хватит на всю оставшуюся жизнь! — потому что дикобраз, будто песик, шел степенным шагом на поводке и к тому же его часто останавливали любопытствующие зеваки. Вообще хозяева явно вывели зверушку на прогулку с целью потешить свое тщеславие в ночь, практически созданную для эксцентричных поступков.

Наконец дорожное движение позволило карете чуть обогнать дикобраза и остановиться. Кучер обошел ее и помог леди Маккон выбраться. И тут-то Алексия увидела, что владелица необычного питомца — молодая симпатичная дамочка, и обратилась к ней, внезапно понимая, что они знакомы:

— Прошу прощения, мисс… Мисс Дейр!

— Леди Маккон, ну и ну! Следует ли вам появляться на публике в вашем положении? Вид у вас весьма… обремененный, — дамочка-трутень казалась искренне удивленной тем, что видит Алексию.